Выбрать главу
О страх! ужели вижу Оберона?
Аннушка
Стой, дерзкий, стой! проникнуть не посмей, В предел, где сонм сильфид и фей Священной пляской услаждает взоры Могущего властителя духов; Где в сладком сумраке лесов Титанию поют послушных сильфов хоры! Нет, маловерный, я не Оберон! Но он, он упредил твои надежды; Он прояснил слепые вежды; Хотел тебе предстать; теперь же медлит он: Его твое сомненье раздражает! Ужасен гнев его, ничем неотразим; Я Ариель, я послан им: В последний раз тебе он милость возвещает!
После нескольких музыкальных аккордов.
Ты моих не презри слов! Знай: младой Авроры слезы Пью из чашечки цветов; Неженка между духов, В мягком лоне свежей розы Сплю под голос соловьин; Моюся в благоуханье; Радужное одеянье Тку себе из паутин. Духи любят мрак долин; Их качают древ вершины; Легче пуха их семья; Знай: дрожащий лист осины В полдень колыбель моя! В ночь, когда на всю природу Стелется сребро луны, Поспешаю к хороводу! Мне навстречу с вышины Не пучина капель блещущих, Не на солнце в тяжкий зной Брызгов водопад златой, — Эльфы от ветвей трепещущих Сыплются, за роем рой! Гномы скачут подо мной, Феи вкруг меня порхают, Сильфы молнией сверкают, Льются, мотыльковый дождь! Я духов любимый вождь: К пляске я их устрояю! Над водой ли пролетаю — Не зарябится струя; Чистое лицо ручья Подо мной не помутится; Быстро вешний ветер мчится; Но быстрее ветра я! Слушай! пожалей себя! Выполни мои веленья, Или нет тебе спасенья — В зверя превращу тебя! Наш царь гостит в владениях Алины; Он, полюбя ее, Здесь праздновать ее желает именины, Ей показать могущество свое, Ей обещать дары земные, Год светлый, здравие и жатвы золотые! И для Титании и для Царя Духов, Для Пука, для себя и даже Калибана Я требую твоих стихов! Но мне пора: завесою тумана Оделася усталая земля; Заснули рощи; спят поля; Сверкают, вьются в облаках зарницы; Темнеют небеса; В пшенице шепчет стрекоза; Меня зовут ночные птицы! Но когда огнем денницы Загорится небосклон, Махом радостной десницы К утру на отлете сон Лучшие рассыплет маки, Узрит светлые призраки Беззаботная глава, Скроется в дупло сова, От росы заблещут травы, День поведает петух, Стадо выгонит пастух, Замычат в деревне кравы, — Принеси сюда свой труд! Будь готов! — Меня зовут.
Музыка; Ариель исчезает: занавес опускается.

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

Тот же сад. Утро.

ЯВЛЕНИЕ 1

Поэт
(садится на дерновую скамью; в руке у него сверток бумаги)
Ночь целую я не спал и писал! О духи! ваше я исполнил повеленье; Я создал легкое, воздушное творенье! Пусть телом и душой устал, Но возгоржусь, возвеселюсь усталый! Ничто теперь мне ваша брань, журналы! Мне жалок ваш кривой, пристрастный суд, — Я для духов творил, и духи вознесут
(зевая)
Во храм бессмертья мой им посвященный труд! Их жду я: не смыкайтесь, вежды! Венец лавровый, счастие, надежды... Унижены соперники мои... Я славен...и потомство...и...
(Засыпает.)

ЯВЛЕНИЕ 2

Лиза и Фрол Карпыч (одетый Калибаном).
Лиза
Скорее, дедушка; извольте отправляться, Достаньте нам стихи!
Фрол Карпыч
Уж верно за свои грехи Задумал с вами я, с плутовками, связаться! Чтоб одурачить дурака, До петухов меня вы подняли с постели; Одели чучелою старика... Эх, стоят ли того все вирши пустомели? Но для Алины я в огонь и воду рад!
Лиза
Как вы добры! бегу назад В беседку, к тетушке в вишневый сад; Вы всех нас там найдете, Туда стишки тихонько принесете... Скорее, дедушка; чтоб нам не опоздать!
Фрол Карпыч
Ох! вы затейницы лихие! Мы знаем: мастерицы вы большие Упрашивать, ласкать!
Лиза
Прощайте, — вас мы будем ожидать!
(Убегает.)

ЯВЛЕНИЕ 3

Фрол Карпыч и поэт (спит).
Фрол Карпыч
Лукерья Власьевна! ну что бы ты сказала, Когда бы вдруг в таком Наряде шутовском Супруга своего хоть в щелку увидала? Чтоб беса отогнать, она на мой кафтан, Наверно, вылила бы рукомойник! Что, ежели еще рассердится покойник... Как бы ж его? — да... Калибан! Из лесу выскочит, с собой нас познакомит, Мне, самозванцу, шею сломит? Но пусть придет: ведь я не даром капитан! Где, где же наш писатель? Мне хочется его порядком постращать! Ах, мой создатель! Вот он! и он изволит почивать! И вирша, верно, не готова! — Чтоб потонуть ему в реке! Но нет: бумага у него в руке... Возьму ее и не скажу ни слова!