(прикалывает его)
Вот так... теперь не оплошаю!
Стань впереди меня; а я — я, наклонясь,
Не запинаясь, виршу прочитаю,
Лицом мы не ударим в грязь!
Лиза
Ах! дедушка, какой вы выдумщик счастливый!
Фрол Карпыч
Так, дети, я всегда был молодец ретивый:
Умен, и тонок, и смышлен;
Меня бы не провел и сам Наполеон!
Нет, хвастать не люблю; а кстати молвлю слово;
Во мне отечество Суворова второго,
Быть может, видеть бы могло!
Но я терпел, терпел, — вдруг лопнуло терпенье:
Я полюбил уединенье;
Моим завистникам назло
Я переехал жить в село!
Музыка за сценою.
Юлия
(вбегает)
Скорее спрячьтесь и молчите:
Идут!
Все прячутся.
ЯВЛЕНИЕ 7
Поэт и Алина; потом все прочие.
Музыка.
Поэт
...Сестрица, мне вы верить не хотите!
Ужели наконец не убеждает вас
Сей струн невидимых небесный, чистый глас?
И если вы не глухи,
Признайтеся, что есть на свете духи!
Алина
Любезный, мне мое неверие прости, —
Пеняй, сердись, произведи
Невежу, если хочешь, в Калибаны:
Я только слышу фортопьяны!
Все выходят переодетые.
Поэт
Так верьте же хотя глазам!
Взгляните: вот они предстали нам!
Алина
О! эти духи мне давно уже знакомы!
Оберон
Для именинницы... я отлагаю громы, —
Но будь молчание и на ее устах!
На быстрых облаках несомый,
Хранитель добрых, злобных страх,
В мгновенье пролетаю царства.
Явлюсь ли где бичом коварства? —
Горит перун в моих очах,
Пылает пламя близкой казни,
Текут на грешников боязни
В ревущих бурях предо мной!
Мой рог подъемлет дикий вой —
И вдруг хватает вихрь злодея:
Его глушит и стон и свист;
Он мчится, как осенний лист,
Он скачет, пляшет, цепенея;
С лица ручьями льется пот,
Кружится, наконец падет —
И се на крае небосклона,
Смыкая свой потухший взор,
Он узнает духов собор
И их владыку Оберона!
Поэт
(вполголоса)
Сестрица, он родня быть должен Аполлона:
Он мой запомнил каждый стих!
Оберон
Но неизменный щит благих,
Я пестую, лелею их;
Незримым другом и вожатым
Гюону всюду предлечу;
Велю рабам своим крылатым —
И вдруг один летит к мечу
(Любимцу меч сей угрожает),
Но сильф взнесенный исторгает;
Речет — и, братиев губя,
Враги, беснуясь, на себя
Слепую обратят десницу:
Убийца поразит убийцу!
В степи усталого другой
Ведет к надежному жилищу;
Несет ему питье и пищу.
А третий мощною рукой,
Счастливца день и ночь стрегущий,
Вдаль от его смиренной кущи
Чудовищ гонит и разбой.
Алина! Оберон могущий
В сей для тебя священный день —
Услышь — клянется пред тобою:
Я над сынов твоих главою
Простру спасительную сень;
Прикрою их своей рукою;
Верь, не изменятся душою;
Цель их деяний будет честь.
А мне их поручи довесть
Чрез бури к счастью и покою!
Титания
Титанию ты видишь пред собою:
Я дочерей твоих пристрою;
Найду им женихов младых,
Прекрасных, мощных, светлооких,
В семействе милых и живых,
А в жизни твердых и высоких!
Вдали от всех забот и мук,
Тебя толпой любезных внук,
Послушных, умных и пригожих,
На матерей своих похожих,
Толпою внуков окружу —
Твой век в их жизни продолжу!
Ариель
Мне за долгое служенье
Даст отставку Оберон;
Я люблю уединенье:
Братцы духи, вам поклон!
Поселюсь в дому Алины;
Скромный, верный домовой,
Ариель сии долины
Станет окроплять росой:
Здесь я заживу незримый!
Но когда вздохнет зефир,
Будто звук воздушных лир,
На листок с листка носимый,
Ярче вспыхнет огонек
В час полуночи священной,
Веселее сокровенный
Вскрикнет в сумерках сверчок, —
Верь, тогда я не далек!
Загорятся ли ланиты
Спящих дочерей твоих? —
Я тогда парю сокрытый,
Я зарей румяню их!
Их власы завью в купальне;
В их укромной, мирной спальне
В час всеобщей тишины
Соберу златые сны.
Их товарищ и хранитель,
Я заботливой рукой
Наделю их красотой
И украшу их обитель!