Тимофан
Отец Аглаи! Голос мой прошел
И твоего и не коснулся слуха!
Тебе твой царь поведал: ты свободен!
Царю не подобает взять обратно
Однажды изреченные слова!
Демариста
Гордись, герой, победой над собою!
Себя покрыл ты новым торжеством,
Ты, в силу облачен щадить врага!
Но доверши блистательное дело:
О будьте вновь родными и друзьями!
Почто стоите в хладном отдаленьи?
Ужель и дочь не умягчит отца?
На бледность мертвую ее лица,
На взор ее потухший вы взгляните!
Хотя ее, отец, супруг, щадите!
Ужель окаменели в вас сердца?
Брось, старец, позабудь свою строптивость:
Се первый сыну длань на мир простри!
Но вижу, слава дня сего вполне
Останется стяжаньем Тимофана;
Еще раз одолеет он себя!
Во всем мой сын предупредит тебя!
Тимофан
О Демариста, я хранил молчанье,
Молчаньем матерь я свою почтил!
Но не женам решать дела мужей;
Тебя дарю я жизнию безумца, —
Пред ним же не унижусь никогда;
И он страшись второго преступленья!
(К матери и супруге)
Теперь да внидем в наш семейный храм
И воскурим хранителям богам,
Пославшим мне день светлый возвращенья,
Мольбу сердец и чистый фимиам!
Уходит с Демаристой и Аглаей, за ними следует хор, от которого, однако ж, один аргивянин отделяется.
ЯВЛЕНИЕ 6
Протоген и аргивянин.
Протоген
Едва ли не на пагубу тебе
Они, каратели, сей день послали!
Но мне — благословить ли их, суровых,
Что горечью угрозы отравили
Твои уста, когда мне отдал ты,
Бестрепетный, опасную свободу?
И дар твой обращу ли на тебя?
Аргивянин
Богам любезный Протоген...
Протоген
Кто ты?
И как, аргивский раб, меня дерзаешь
Среди противных мыслей возмущать?
Ужель желаешь, горестный невольник,
Утешиться глубоким униженьем
Невольника, подобного тебе?
Аргивянин
Кто я — не здесь, но скоро ты узнаешь;
И кто бы ни был, или кто посмеет
Над сильным Протогеном издеваться?
Что так колеблет твой могущий дух?
Протоген
Или мой лик зерцало бурь сердечных?
И се, не знаю кто, но некто нудит
(Не демон ли какой или сам Феб,
Сидящий грозный одесную Зевса?),
Влечет меня открыть все думы,
Всю глубину мою тебе поведать!
Сюда пришел я и в цепях свободный,
И в них я не покорен был тирану,
И вдруг — скажу ли? Тимофан меня
Из уз повергнул в злейшую неволю;
На западе моих остылых дней
Он душу превратил в утробе старца;
Не в силах я к нему питать презренье:
Злодей меня бесстрашьем победил,
Едва ли в эти перси не вселил
К себе мятежник удивленье!
С самим собой борюсь: в моей груди
Бунтуют мысли, чувства разразились!
Он жизнь мне даровал, — и не могу
Воздать ему возмездием убийства!
Но на меня он сыплет униженье;
Меня он даром жизни в прах попрал:
Се вновь меня берет остервененье,
И вновь хватаю мстительный кинжал!
Аргивянин
Пред слабым ли рабом тебе скрываться?
Пред ним ли притворяться, Протоген?
Реки открыто: я союзом крови,
Союзом дружбы связан с сим счастливцем,
И власть его решился разделить!
Иль я тебя отважусь осудить?
Иди, клеврет, достойный Тимофана,
Гнети с ним заодно родимый край!
Всех дерзких в первый подвиг раскидай
На месте лобном тучной снедью врана!
Казни их, жертвуй новому царю!
И если Крон и вновь пошлет зарю
Потомкам их, зарю былой свободы, —
Пусть их оплачут будущие роды;
Пусть их почтут с богами наравне;
Им смейся и вещай: «Что нужды мне.
Се ныне предо мной дрожат народы!»
Нет спора: ты тирана оскорбил!
Почто в мгновенном, непонятном гневе
В него при всех железо устремил?
Когда бы не упорный, долгий плач,
Не клятвы суеславной Демаристы,
Зане она страшилась, да в народе
Его не обесчестит гибель тестя, —
О друг бессмертных, крест уж был готов,
Ты на кресте бы испустил дыханье!
Что впредь он никогда не позабудет
В тебе маститого жреца Нептуна
И уж твоей обиды не помянет,
Я в том тебе ручаться не дерзну:
Еще я помню, как тебе он милость
Как хладно и строптиво объявил,
Ни слова о любви, он рек нахмурен:
«Тебе твой царь вещает: ты свободен,
Царю не подобает взять обратно
Однажды изреченные слова!»
Он тут же обратил к тебе хребет.
Но ты ему себя сам отдал в рабство,
К себе навеки веру погубил
Граждан, желающих расторгнуть цепи.
И, старец опытный, мечтать не станешь
Их убедить, что другом был свободы,
Когда за мнг до похорон законов
Ты восставал защитником тирана —
И камнями побить желал противных!
И пусть потом твоя святая ярость
Иную мысль, быть может, в них рождала, —
Теперь и мир ваш и твоя пощада
Навек их в прежних думах укрепят
И призрак или истину согласья,
Которое они меж вами зрят,
Светильником блестящим озарят!