Ижорский поспешно уходит.
Идет, бежит... постой!
Подействовало! — нужно ж было,
Их было разлучить пора;
Она опасна нам: уж начал он уныло
Смотреть, вздыхать. — Нет! тут не вышло бы добра,
И эти самые всегдашние нападки
На человечество, на мир и на нее...
Да! подтверждают мнение мое,
Что правила его уж очень стали шатки,
Что голос сердца криком заглушить
Едва уж может он... пора его сгубить!
Тебя я, безнадежность, призываю,
Отчаянье, тебя зову!
Тебе его, как жертву, посвящаю:
Созрел — и богоборную главу
Пусть сокрушит в неистовстве о камень!
Схвати безумца, смерть души! схвати
Преступника железными когтьми
И сринь его в неугасимый пламень!
(Уходит.)
Солнце садится; при последних его лучах начинается тихая торжественная музыка; является Титания и становится в головах Лидии.
Титания
Пронеслися испытанья;
Стану и расширю длань я,
И страдалицу младую
Сном чудесным, мирным сном
Непробудным очарую.
(Ведет рукой)
Розы, вспыхните кругом!
Кусты роз распускаются вокруг Лидии.
Вы, древа, к ее защите
Ветви темные прострите!
Дерева поднимаются из-под земли и осеняют Лидию.
Ты запой в ночи ветвей,
Сладкогласный соловей!
Слышно пенье соловья.
Мимо прожурчи, ручей!
Является ручей.
Пусть твой тихий, тихий шепот,
Заглушая стон и ропот,
Унесет с собою вдаль
Девы слезы и печаль!
Темнеет; музыка.
Пир готов благоуханий,
Звуков пир и пир мечтаний:
Да почиет, возлетая,
В вечном сне в жилище рая,
Да почиет здесь, доколе
Ангел не слетит оттоле!
Ангел тот путеводитель
Вознесет ее в обитель,
Где без примеси блаженство,
Вечный свет и совершенство!
Стало совсем темно; Титания пропадает в мраке; музыка продолжается все тише и тише; восходит луна и озаряет спящую Лидию.
ЯВЛЕНИЕ 4
Взморье, утесы; полночь. Бука на свиснувшей над водой скале.
Бука
Расширь сотканные из молний крила,
Одень в пожары темную лазурь,
Дохни, задуй полночные светила,
Взволнуй пучину неба, демон бурь!
Демон воздуха
(в высоте)
Разыграюсь под шатром
Беспредельного эфира;
Вихрем гряну, брошу гром, —
Вздрогнут основанья мира.
Начинается гроза и буря.
Бука
Реви, реви, властитель вод шумящих,
Против твердыни черных, диких скал
На приступ устремляй за валом вал!
В унылом гуле гласов их стенящих
Пусть слышится последний, смертный стон.
Пусть в искрах моря взгляд последний блещет,
И пусть убийца узрит и встрепещет,
И с ужаса пусть обезумит он!
Демон моря
(вздымаясь из волн)
На приступ, на приступ! бегите, валы;
Главы воздымайте огромные, белые;
Дружнее, вперед, мои ратники смелые!
Подройте подножье кремнистой скалы.
Начинается волнение.
Бука
О царь подземной тьмы! и ты внемли:
Схвати, подвинь столпы безмолвной бездны;
Пусть с треском лопнет скорлупа земли,
Пусть в мрак могильный свет проникнет звездный,
И пусть суда проникнет грозный свет
С ним вместе в мрак дрожащего злодея,
Пусть он воскликнет: «Мне спасенья нет!» —
И в бездну прянет, цепенея.
Демон земли
(высовывая огромную голову из пропасти)
С роковых твоих слов
Среди тьмы я проснулся;
И едва я коснулся
Адамантных столпов,
Весь мой дом пошатнулся;
И ногой едва топнул,
Рухлый хрящ земли лопнул.
(Погружается.)
Земля трясется.
Бука
(смотрит вдаль)
Он! он идет, самим собой гонимый,
И черный ангел с ним; и в чашу ад
Уж налил свой огонь неугасимый:
Его нам предал рок неумолимый;
Испьет преступник неисцельный яд.
Исчезает Бука; на противоположный утес выходят Ижорский и Шишимора.