Ижорский
Природа в судоржном припадке:
По черной тверди мчится гром;
Кивнул седой утес челом;
Земля трясется в лихорадке.
Но жажду слышать треск и шум:
Пусть шум и треск и завыванья
Поглотят чувств моих и дум
Неукротимые взыванья!
Нет! не вопий, Веснова кровь!
Нет! не воздвигнется мой волос:
Напрасно к небу вновь и вновь
Возносишь мстительный свой голос.
Меня ль лишишь ума и сил?
Тебя ль услышит бог-каратель?
Я сердце черное пронзил;
Да! — мерзостный погиб предатель.
Была ужасна жизнь моя:
Сначала жертва, — тут губитель...
Но пусть! — Не содрогаюсь: я
Был правой казни совершитель.
Так смолкни ж, лютая тоска!
Молчи, затихни, — заклинаю!
Или не слышишь, что вещаю?
Изменнику моя рука,
Злодею должное воздала,
Врагу воздал я мздой кинжала!
Засните ж, спите! но — увы! —
Вы не умолкнете вовеки,
Вовеки не умрете вы,
Безумной совести упреки!
Не я ль покинул и ее
В бесплодной, горестной пустыне?
Быть может, уж погибла ныне,
Скончала в муках бытие;
И члены сладостного тела —
Вотще щедрота неба их
В красу роскошную одела —
Истлеют средь песков сухих.
Или же будет им гробница
Зовущая своих детей
Голодным воем из степей
На брашно страшное волчица!
Прочь, прочь, призраки! прочь, позор,
Раздравший сердце, тьмящий душу!
Прочь! — Суетные сны разрушу, —
Их свеет мой отважный взор.
Ты свет зажги мне в тьме сомнений,
Ты днесь мне истину скажи,
Ты, мрачный раб мой, демон лжи,
Ты, древний хульник, черный гений!
Тебе я силою кольца
И властью, взятой над тобою,
И страшным именем творца
Повелеваю: предо мною
Мои все тайны обнажи;
Мне ныне истину скажи:
Я грозный ли, но правый мститель?
Или неистовый губитель?
Вещай, поведай, демон лжи!
Шишимора
Глаголом той трубы стенящей,
Которая в конце веков
Воздвигнет трупы из гробов,
Глаголом казни вечно мстящей
Вещать тебе подъемлюсь я:
Ничтожный смертный, торжествую!
Так, молвлю правду роковую —
И вмиг умрет душа твоя;
Заклятием твоим плененный,
Я, благости лютейший враг,
Я молвлю: «Он, тобой сраженный,
Он верен был, и чист, и благ!»
Кругом его души ходил я,
Высматривал, как жадный зверь,
Но — ярости моей поверь —
В душе его не находил я,
Не находил, за что бы мог
Схватить его, потрясть и сдвинуть
И в бездну за тобою сринуть.
Разрушил дивный ты чертог,
Ты храм сломил, злодей кровавый,
Где дух жил, созданный для славы,
Для утешения земли.
Терзайся, рвися и внемли:
Как некогда Алкид могущий,
Младенец, змея задушил,
Так точно он, Алкид грядущий,
Исполнен благородных сил,
Свое же сердце победил;
Души желанье, страсть живую,
Расцветших, первых чувств восторг
Он, раздирая грудь младую,
Для друга, для тебя исторг;
Тебя, слепец великодушный,
Приносом счастья своего
Спасти хотел; но ты, послушный
Злоречью сердца твоего,
Ты, алчный тигр, пожрал его.
Клянусь твоею слепотою,
Клянусь бездонной, вечной тьмою,
Грядущим жребием твоим,
Клянусь презрением моим
И яростной к тебе враждою,
Клянусь, клянусь, клянуся им,
Кого назвать я не дерзаю,
Клянуся: истину вещаю.
Терзайся, рвися и внемли!
Людей безумны, слепы чувства,
Смешны восторги чад земли;
Но без притворства, без искусства,
Забыв и мир весь и себя,
Любила Лидия тебя.
А ты — свирепый огнь Эрева
Твоя бунтующая кровь;
Нет! ты не веруешь в любовь;
Ты сын проклятия и гнева:
Смрад из души твоей возник,
Из гроба чувств твоих гниющих, —
И мглой зловоний, смерть несущих,
Прекрасный осквернился лик.
Ее, безжалостный и хладный,
Ты растерзал, как волк не гладный,
Но жаждущий убийств одних,
И бросил средь степей глухих.
Клянусь твоею слепотою,
Клянусь бездонной, вечной тьмою,
Грядущим жребием твоим,
Клянусь презрением моим
И яростной к тебе враждою,
Клянусь, клянусь, клянуся им,
Кого назвать я не дерзаю,
Клянуся: истину вещаю!
Терзайся, рвися и внемли!
Ты призван был в светило миру,
Был создан солью быть земли,
Но сам раздрал свою порфиру,
С главы венец свой сорвал сам,
Державу сокрушил златую
И бросил часть свою святую
На оскверненье, в яству псам.
Ты волю буйным дал мечтам,
Межу ты сдвигнул роковую
И так в строптивом сердце рек:
«Да будет богом человек!»
Но человека человеком
Везде, всегда ты обретал;
Тогда неистовым упреком
На сына праха ты восстал
И бесом смертного назвал.
Но я твоею слепотою,
Но я бездонной, вечной тьмою,
Грядущим жребием твоим,
Но я презрением моим
И вечною к тебе враждою
Клянусь, но я клянуся им,
Кого назвать я не дерзаю,
Тебе клянуся и вещаю:
Не беспорочный сын небес,
Могущий, чистый, совершенный,
Не сын же бездны — нет! не бес,
Земного мира гость мгновенный,
И се — неисцелимый яд
В твою раздавленную душу
Волью — и с хохотом обрушу,
Безумец, на тебя весь ад!
Ты червь презренный, подлый гад,
Своею дерзостью надменной
Ты стал в посмешище бесов
И в мерзость области священной
Блаженных, радостных духов!