После третьего «терзайся, рвися и внемли» Шишимора начинает превращаться в огромное, ужасное чудовище; при последнем стихе он возрос до того, что головой заслонил выглянувшую между тем из-за туч луну, а голос заглушил громы. Ижорский без чувств падает под скалу, являются Бука и Кикимора, также росту исполинского.
Кикимора
(смотрит вниз)
Лежит без жизни под скалою, —
Он жизнь в отчаяньи скончал,
Клеврет, смиряюсь пред тобою,
Я пред тобою слаб и мал.
Бука
Так, он без жизни под скалою, —
Доволен, демон, я тобою;
Ты, спутав сетию греха,
Сгубил безумца.
Шишимора
Ха! ха! ха!
Гул повторяет хохот бесов; громы гремят; вдруг необычайный блеск, перун падает перед бесами и им предстоит добрый дух.
Добрый дух
Ты торжествуешь, племя ада;
Но бог преложит смех твой в стон:
Не любит так родитель чада,
Как человека любит он.
Святой руки своей созданье
Вам даст ли он на поруганье?
Он? он и червя слышит глас,
Судьбину и былинки мерит;
Кто ж смеет молвить, кто ж поверит,
Чтоб сотворил благий для вас
Того, кому моря и сушу,
Огонь и воздух покорил,
Того, в кого живую душу —
Свое подобие вложил?
Кикимора
Не веришь? пусть! нужды нам мало;
Да лишь бы дело было так.
Взгляни: дыханья в нем не стало,
Его сковал могильный мрак.
Он был при жизни нашей жертвой, —
У нас отнимется ли мертвый?
Добрый дух
Да будет же, безумцы, вам
Пред небом и пред бездной срам!
Страдалец, вами возведенный
На темя дерзновенных скал,
Всех чувств от ужаса лишенный,
Не сам с них бросился, а пал;
И ныне вам я возвещаю:
Он сокрушен, но зрите, жив, —
Раскаянье не путь ли к раю?
Господь и свят и справедлив.
Бука
Раскаянье? Оно ли в силах
Судьбой разорванную нить
Связать и спящие в могилах
Погибших трупы воскресить?
Добрый дух
Блажен невинно убиенный:
Земли он не желает вновь;
Он там, где свет неизреченный,
Где неисчерпная любовь.
За душу ж скорбного убийцы,
Дрожащего полночной тьмы,
Бегущего лучей денницы,
Господню благость молим мы,
И се господь ему страданья
И долгий посылает век,
И се в горниле испытанья
Спасется грешный человек.
Шишимора
Нет! нет! я своего стяжанья,
Поверь, не выпущу из рук:
Ударю, плоть его разрушу
И с смехом стонущую душу
В ад увлеку, в жилище мук.
(Хочет броситься на Ижорского.)
Добрый дух
Стой, враг! во имя пресвятого
Тебе повелеваю: стой!
Отныне средь песка морского
Вздымайся черною скалой!
Шишимора превращается в утес.
Вы зрите ль, вы, его клевреты,
Что ваша буйная борьба,
Что ваши гордые наветы?
Вас да страшит его судьба!
Бука и Кикимора обращаются в бегство.
Бежите, полные боязни:
Но вас достигнут громы казни.
Между тем буря прошла; солнце восходит. Добрый дух исчезает, сливаясь с его лучами. Занавесь опускается.
Ижорский.
Барба-Яни (Граф Капо д'Истрия).
Никита Боцарис Туркофаг.
Триланэ (Trelawney).
Зосима, старый паликар дружины Никиты.
Еще несколько паликаров.
Омар, Сеид — турки
Старик рыбак, его невестка, его внук — русские.
Мещанин, Крестьянин, Две деревенские девушки, Слепые гуслисты, Два мальчика — русские
Кикимора.
Журналист.
Поэт.
Тени Лидии и Веснова.
Голоса с востока и запада.
Русские крестьяне, воины греческие и турецкие.