Захарья
Пожарский не умрет. Тебе за пиром
Надолго сам достался Трубецкой,
Хозяин, мне — Аврамий, келарь лавры,
Что прибыл к вам недавно. Рад я был:
Товарищ мне по бывшему посольству,
Товарищ и по хитрости, с какой
Он, я и несколько других отстали
От главного посла, чтобы служить
Ему вернее...
Прокофий
Братец, мне ль не помнить?
Как бог свят, многое загладил ты
И многое тебе господь отпустит
За то, что даже именем своим
Ты жертвовать решился, что решился
Прослыть изменником в глазах друзей,
Чтоб послужить им лучше и верней.
Захарья
Ххмм! я себя (признаться) утешал
Тем только, что в душе панам смеялся:
Надуты, чванны, заняты собой —
А легковерны, хуже ребятишек...
Да дело о Пожарском: старику
Соседу был я рад, разговорились...
И он сказал мне, что Пожарский слаб,
Но есть надежда. Иноки героя,
Для безопасности, для тишины,
Для лучшего леченья и покоя,
Подале от тревог и бурь войны
Отправят, — может быть, на Волгу в Нижний.
Прокофий
Благодарю за весть: теперь умру
Спокойно, без забот, когда угодно
То будет господу.
Захарья
Вот бог тебе,
Тебя не понимаю! — Торжествуешь,
Противники у ног твоих, вся Русь
В твоей руке, — к земле родимой Кремль
Вновь припаять готовишься мечом
И кровью поляков; ты наш Сампсон,
Ты наш Давид, ты первый человек
Под русским небом; только захотеть бы —
И без греха (ведь вымер же весь род
Царей московских) можешь взять венец
И бармы Мономаха, — между тем
О смерти мне толкуешь!
Прокофий
Ты в горячке! —
Прокофью Ляпунову, дворянину
Ничтожному... Ты не в своем уме!
Захарья
А Годунов? а Шуйский?
Прокофий
Славный род их
К престолу ближе был, но и они
Погибли же!
Захарья
Положим, будто так;
Кто ж нами будет править?
Прокофий
Не поляк;
За это я тебе душой ручаюсь.
Наш долг исполнить только что на нас,
На недостойных, возложил всевышний;
И жребий свой стократ благословлю,
Когда успею; но, чтоб я успел,
Не слишком верю.
Захарья
Ты опять свое!
Прокофий
Знай: под ножами действую; знай: пасть
Мне суждено... Качаешь головой?
Так слушай: согласишься поневоле.
Недавно ночью я бродил по стану
И вот взглянул, и что ж? упал покров
Густого мрака, — пламя так и пышет...
Плещеев правил стражей; я велел
Туда немедля, в верное село,
В тылу моих полков, и полагал,
Зажгли поляки... Что же, боже мой!
Нашел Плещеев? все дома пылают;
А от кого? от наших казаков!
Их двадцать извергов, напав врасплох
На спавших, всех зарезали мужчин,
И вот поют и пляшут, пьют и воют,
Младенцев делят и бесчестят жен,
И ссорятся заранее за плату,
Какую от татар за них получат...
Схватили их; был должен замолчать
Заруцкий, их потачник; все вожди,
Чтоб страх навесть и на других злодеев,
Решили окаянных утопить.
Преступников Плещеев поутру
Повел на казнь; вдруг взвыл, задребезжал
Набат, и с ревом вольница сбежалась;
Вмиг закипел мятеж: Плещеев пал
Застреленный, весь караул изрублен,
И мерзостных убийц ведут назад
Клевреты в табор с торжеством, а табор,
Как море, колыхается и вопит
И требует, чтоб выдали меня,
Чтоб голову сорвали с Ляпунова.
Я на коня и встретил казаков,
И — удалось, — смирил; да видя вялость
И малодушье лучших воевод,
Вражду и ненависть и злобу прочих,
В пылу досады (сам теперь стыжусь)
Покинул было буйную толпу,
Которая срамит святое имя
Отечественной рати... Что ж? меня
Догнали сами ж казаки и нагло,
Не без угроз, а искренно, кажись,
Молили возвратиться, вновь принять
Начальство. — Возвратился, братец, я
И вновь начальство принял; только видишь...