Салтыков
Не знаю, право, что мне отвечать...
Я не любил покойника и, боле,
Не уважал его: однако он
Родной же мне и звался Салтыковым:
За кровь его я мстить хотел тебе;
Пришел сюда, чтоб навсегда расторгнуть
С тобой приязнь и молвить: я твой враг.
И что же? этот самый час ты выбрал,
Чтобы меня доверием почтить
И тайну мне открыть, которой, вижу,
Узнать еще и брат твой не успел...
Боярин-воевода! упокой
Спаситель душу бедного Ивана,
И да убавит бог ему грехов
За смерть страдальческую! — Так и быть,
Желаю верить, что в его сгубленьи
Не виноват ты; вот моя рука,
И впредь я твой помощник и слуга.
Прокофий
Иван Никитыч, пред святым налоем
Не с большей радостью я принял руку
Жены мне милой, как теперь твою.
Входит Ольга.
Легка ты на помине, Ольга! что ты?
Ольга
Ты занят, а вошла я, не спросись...
Прости! — но долее не смела я
Не слушаться...
Прокофий
Кого и в чем?
Ольга
Блаженный,
Что нынче прибыл с братцем из Москвы,
Нам все стужает, просится к тебе.
Захарья
Впусти его: урод, и презабавный!
Прокофий
Не до уродов мне, не до блажных;
Возиться, брат, мне некогда с шутами.
(Ольге)
Повесила головушку: отказ
Тебя печалит, огорчает?
Ольга
Нет;
Но не досадуй, а я к просьбе братца
Пристану... Чуден и угрюм я дик,
Почти помешан, а не прост старик;
На нем, не скрою, платье шутовское,
Да — вот вам бог! — с ним страшно; у него,
Поверьте, что-то грозно-роковое
В усмешке, в голосе.
Захарья
О, хо! хо! хо!
Хоть и боюсь прослыть я святотатцем,
По-моему, он шут, да умный.
Ольга
С братцем
Не спорю. Но не гордым мудрецам
Судьбы свои всевышний открывает,
А детям, а растерзанным сердцам,
Которым детство снова возвращает,
Чтоб боль унять, чтоб скорби их пресечь.
Нескладно говорю; да наша речь,
Бояре, женская; не наше дело
Доводы, притчи... Только молвлю смело:
Недаром к мужу просится старик.
Прокофий
И ты же ведь женат, Иван Никитыч:
Подчас нельзя жене не потакнуть;
Не осуди... Ну, где же твой блаженный?
Ольга
Блаженный старче! потрудись, войди.
Тебя и муж и деверь ожидают.
Входит Ванька.
Ванька
Здорово, серый!
Салтыков
Почему его
Зовешь ты серым?
Ванька
Он небось прослыть
Хотел бы беленьким. Пустое! поздно
И слишком рано, братец!
Салтыков
Это как?
Ванька
А вот как: поздно, потому что он
Запачкался, и рано, потому
Что вымоют Прокофья, да не здесь!
Прокофий
Ты не совсем дурак.
Ванька
Дурак, дурак,
И пошлый! Умников без нас довольно:
Толстеют и жиреют, жрут и пьют
И вырастают, что твоя сосна!
Потом, подумав, лапу поднимают
И дерзкую и мерзкую на тех,
Что их кормили, холили, растили.
Захарья
Меня щелкаешь? а?
Ванька
Тебя? не верь:
Тебе ли верить? ведь не веришь в бога.
Пространна, широка твоя дорога;
В конце же западня: да ты, мой зверь,
Мой черненький, пожалуйста, не верь;
Не про тебя! глаза зажмурь, сердечный, —
Вперед и бух, веселый и беспечный,
Бух в западню!
Захарья
И это, Ваня, мне,
Приятелю и другу? И не стыдно?
Ванька
Радею, брат, о бедном сатане;
Сам рассуди: ведь было бы обидно,
Когда б ушел ты от его когтей?
Сказать и то: кому же клясть друзей,
Как не друзьям? Да я ж не Еремей,
Я Ванька; «про себя ты разумей»
Не мне у люльки нянюшки певали.
Захарья
А кто тебя избавил, шут? не я ли?
Ванька
В печаль меня ты вывел из печали.
По крайней мере в сытость там давали
Наохаться, нахныкаться, а здесь
Изволь шутить и тешить вашу спесь!
Прокофий
Меня желал ты видеть... В чем тебе я
Могу служить?
Ванька
Служить? Дай напрокат
Свою мне ручку, задуши злодея!
(Указывает на Захарью.)
Не хочешь? жаль, что я не сопостат:
Тебя бы соблазнил я. — А что, шея
Толста ли у тебя?
Прокофий
Как видишь, брат.
Ванька