Тебе я благодарен, добрый отрок!
Твое усердье вижу и ценю
Тем выше, что я от тебя никак
Не заслужил участья столь живого.
Доводом сильным подкрепляешь речь:
Святой, бесценной пользою России;
Но эта ж польза именно, мой друг,
И требует, чтоб я остался в стане,
Чтоб и погиб, когда так суждено.
Не в укоризну никому: но мне ли,
Грозу завидев, броситься бежать?
Нет! Русскому народу нужен признак,
Чтоб истинных друзей своих узнать
И отличить от ложных: этот признак
Не верность ли? — Да! сам Христос сказал:
«За стадо пастырь душу полагает,
Наемник же бежит»; я — не наемник,
Себе я цену знаю, но и знаю,
Что малодушьем упаду в цене.
Да нет и той надменности во мне,
Чтобы себя избранником считал я,
Тем именно, кто господом призван
Освободить страдалицу Россию...
Ее и без меня бог не оставит:
Пошлет ей избавителя-вождя,
И будет оный вождь и боле счастлив,
И чище, и способнее меня;
Тот совершит, что только начал я.
Свой долг исполню: друг, предлогом мне
Служить не может и родной страны
Гадательное будущее благо.
Гонсевский
По крайней море завтра ты нейди
На Раду казаков.
Прокофий
Нельзя нейти!
Я слово дал.
Марина
Тебя я заклинаю:
Не иди!
Прокофий
Не заклинай.
Марина
Рязанцы, мне
И витязю литовскому не верит, —
Пристаньте к нашей просьбе... вы ему
Издавна преданы... Ах! умолите,
Склоните, — силой, ежели нельзя
Уже иначе, удержите...
Прокофий
(с улыбкой)
Друг,
Из них кто силою меня удержит?
Кикин
Позволь мне с сотней избранных стрельцов
Идти, боярин, за тобой на Раду?
Прокофий
Когда опасность точно мне грозит,
Что значит сотня перед целым войском?
Кикин
Так большее число их устрашит.
Прокофий
А может быть, подаст причину к бою
Меж братьями. — Чем к мерзостной резне
Подать вам повод, сто раз лучше мне
Пасть одному. — Ступайте.
Уходят стрельцы.
(Кикину)
Ты из стана
За нашу цепь проводишь лично пана.
Прощай, поляк! ты человек с душой.
Гонсевский
Мне жаль, поверь мне.
Прокофий
Верю. Бог с тобой!
Уходят Гонсевский и Кикин.
Племянник мой с тобой пойдет, Марина...
Марина
Ах, Ляпунов! раскаянье, кручина,
Отчаянье.
(Заливается слезами.)
Прокофий
С отчаяньем борись;
Раскаянье благослови; молись,
Молись, прибегни к благости господней
И устоишь пред алчной преисподней.
ДЕЙСТВИЕ V
Сцена 1
По табору прохаживаются Трубецкой, Голицын, Заруцкий. Чуть светает.
Трубецкой
Сердечно рад я, князь Иван, что ты
Сам вызвался присутствовать на Раде:
Ты друг Прокофью; отвратишь, надеюсь,
Опасность, буде там ему опасность
И угрожает. Я было и сам
Хотел туда же; да неловко что-то...
Не правда ли, боярин?
Заруцкий
Точно так.
(К тому ж тебя и трудно заменить.)
Но в этом случае тебя заменит
Благоразумный князь.
Трубецкой
Вполне! вполне!
Теперь, Иван Мартыныч, я спокоен:
Вступиться за Прокофья есть кому, —
Вы оба мужи честные; Голицын
Ему приятель: ты ему не враг,
Хотя и были ссоры между вами.
Заруцкий
Что было, то и сплыло. — Я его
Люблю и уважаю.
Трубецкой
Знаю, брат.
Не осудите, светы, что я вас
Так рано поднял: не спалось, признаться,
От дум, и попеченья, и забот,
А между тем мне виделись страшила:
Едва глаза зажмурю, не вздремну —
Что ж? Ляпунов стоит передо мною,
Рубаха вся в крови!
Голицын
Господь с тобою!
Трубецкой
Иной бы испугался; я же снам
Не верю, — да и верить им грешно.
Голицын
Грешно?
Трубецкой
Не знал ты? в книге Иисуса
Сирахова весьма запрещено
Держаться снов, видений, ворожбы,
Мечтаний и гадании.
Голицын
В самом деле?
Трубецкой
В какой главе, теперь я не припомню.
Пропели петухи?
Голицын
Пропели, князь.
Трубецкой
Вот мы и прогулялися по стану...
Ведь вам знаком был немец доктор Фидлер?