Я вняла из уст властителя:
«Соблюди мои слова:
Будешь даром победителя:
Свята мне твоя глава.
Тот получит дщерь любимую,
Кто Исраиль защитит,
Кто спасет страну родимую,
Кто злодея поразит!»
Я узрела победителя,
Я воспела в сонме дев
Гор отчизны избавителя;
Но возник в Сауле гнев.
Он мне молвил, негодующий:
«Дщерь, Давид нам изменил;
Ясен будь твой взор тоскующий,
Знай, жених твой Адриил».
С той поры тоска мятежная
День и ночь кипит во мне,
Борет скорбь меня безбрежная,
Я рыдаю в самом сне.
С безутешною Меровию,
С дщерью грозного царя,
С девой, мучимой любовию,
Померкай, темней, заря!»
Она умолкла и, подобно тени,
Подобно легким, предрассветным снам,
Толпе ночных, таинственных видений,
Сокрылася. Но кто ж иная там
Сошла с вершины сумрачной бойницы,
В раздумье ходит по седым стенам?
Подобно играм и лучам зарницы,
Лиющимся по тверди голубой,
Струя огня вослед ее десницы
Стремится по псалтири золотой;
Подъялся голос сладостной певицы,
Напитанный любовью и тоской:
«Мрачный, дикий, одинокий,
Мой властительный отец
Скорбью был гнетом жестокой;
Но младой и светлоокой
Вдруг предстал ему певец.
Был нежнее отрок юный
Нежных дев моей страны;
Грянул в радостные струны —
Сладкозвучные перуны
С каждой вспыхнули струны.
С ним на крылиях денницы
Божий ангел возлетел,
Духа тьмы с его десницы
Одождил огонь зарницы,
Звучный дождь блестящих стрел.
Голос мощный, вдохновенный
Исцелил владыку сил;
Но в груди моей смущенной,
Дивной песнью пораженной,
Страстный пламень воспалил.
Был лучом зари отрадной
Блеск пришельцовых очей;
Я пила душою жадной,
Будто мед росы прохладной,
Милый звук его речей.
В брань грядет Саул-властитель;
От врагов исшел боец,
Муж, бесстрашных устрашитель;
Но явился избавитель, —
Кто ж? Смиренный мой певец!
У родимого предела
Мы встречали ратный строй...
Снова я его узрела...
Как дрожала я и млела!
Что сбылось с моей душой!
Ах! и ныне в поле брани
С верной ратью он летит:
К небу я воздвигну длани;
Принесу в святыню дани:
Будь над ним господень щит!»
«Слова любви, слова моей Мельхолы! —
Давид воскликнул. — Я ль забуду вас?
Вас, сладкие и нежные глаголы,
Отныне буду слышать в вещий час,
Когда душа в объятьях усыпленья
Господних чад небесный ловит глас».
Но Асаил исполнен огорченья:
«Ужель, Давид, и ты познал любовь?
Друг, бойся, трепещи ее прельщенья,
Бороться с нею сердце уготовь:
Увы! любовь лукавый обольститель,
Любовь и мощных проливала кровь!»
— «Вверяюсь богу, — отвечал воитель, —
Устроит в благо он судьбу мою:
Не он ли был и есть мой защититель?
Ему свои все чувства предаю!
Господь меня на путь наставит правый:
Господню я десницу воспою!»
Давид потек на поле битв и славы.
Мельхола же в отеческом дому
Отстала от трудов и от забавы;
Стремится думою вослед ему.
Сомкнет ли очи? в пыл и гром сраженья
Летит на помощь к другу своему.
Забыты все девичьи наслажденья:
Не снится ей подруг веселый смех,
В мечтаньях замер гул их песнопенья,
Растаял призрак резвых их утех;
Но слышит вой и видит с содроганьем
Давидов окровавленный доспех.
Томится дева скорбным ожиданьем;
На каждый слух, на каждую молву
Склоняется со страхом и вниманьем.
«Спаситель боже! Я тебя зову:
Прими глагол молитв моих смиренных!
Хранитель, сохрани его главу!»
Из весей и градов иноплеменных
Меж тем за вестию приходит весть:
«Он ободрил евреев утесненных,
Он вновь влиял в ослабших гнев и месть».
И, наконец: «Ему под Аккароном
Судилось славой меч свой превознесть,
Врагов кровавым поразить уроном
И самому побить двухсот мужей;
Он землю чуждую наполнил стоном
И всю усеял грудами костей».
Гонцы из войска притекли в Гаваю
И подтверждают истину вестей.
«Мельхолу я с Давидом сопрягаю, —
Сказал Саул, — исполню мой обет:
Он зять мой! Да приидет! — я вещаю».
Давиду царский возвещен привет.
Летит обратно радостный воитель
Стяжать награду браней и побед...
Привел к невесте жениха властитель...
...Шипя, шумело пенное вино.
Казалось, все веселие делили;
Всех сердце радостью оживлено;
Но было сумрачно чело Саула,
И гневом и тоской помрачено: