И кончила. — «Меня морочишь
Или мне впрямь беду пророчишь? —
Так говорит ей молодец. —
Поведай ясно наконец:
Могу ли ждать в любви успеха?
Поведай: будет ли помеха
От князя счастью моему?»
— «От князя? — Поезжай к нему:
Не скажет князь худого слова!
В Твери-то княжич из Ростова:
Ростовский князь богат, силен,
Тверской расчетлив и смышлен;
Княжна-сестрица? — ххмм! услышит,
Что милый, кем живет и дышит,
Что друг другую полюбил,
И соберет остаток сил,
И распрощается с любовью,
И руку, обливаясь кровью,
Отдаст немилому. — Ты рад?
Послушай: раз нашла я клад;
Ты бы запрыгал? Я — нисколько;
Нет, заступ я взяла и только
Сказала: «Клад своим добром
Считать я стану под замком;
В пути бы не отбили воры!
Да и подземных стражей взоры
Остры, и велика их власть:
Их обмануть, их обокрасть
Совсем не шуточное дело».
Ты к князю можешь ехать смело;
Гроза, однако, не прошла;
Ведь пела ж я про сокола:
Сокол лукав, сокол коварен;
Той песни не забудь, боярин!»
Ее угроз последних он
Уж не слыхал, а встал: поклон,
И вышел опрометью вон.
Сбылись старушки предвещанья, —
Сбылись любовника желанья.
В Тверские Юрий ворота
Въезжает: стук и теснота
С ним встретились у входа;
Глядит — кипит толпа народа,
И слышит — молвил брату брат:
«Наш светлый гость — сказать, что хват!
Он сам и слуги все лихие».
— «А что? — спросили тут другие, —
Уж верно не по пустякам
Пожаловать изволил к нам?
Поход куда-нибудь?..» — «Пустое!
Войны не будет: все в покое.
Вот разве свадьба». — «Да жених?»
— «Жених». — И разговор утих,
Взвилася песнь, раздался топот,
В толпе глухой несется шепот:
Сияя в злате, как в огне,
Промчался Юрий на коне
И вот у терема княжого
Спрыгнул с коня и ретивого
К стальному привязал кольцу,
И, медля, всходит по крыльцу.
Встречают гостя не без чести:
Не сам ли вышел князь при вести,
Что прибыл витязь, на крыльцо?
Да вот: и ласково лицо,
А что-то князя ведь тревожит;
Иной сказал бы: князь не может
На друга, не смутясь, взглянуть.
Заметил Юрий — что ж? ничуть
Он не смешался: знать, заметил,
Чего желал; он бодр, он светел.
Но вот вступает во дворец:
Тут выдержит ли молодец?
Там Ольга, бледная, немая,
Сидит — и, словно неживая,
Роняет, кроясь от подруг,
Жемчуг на тот другой жемчуг,
Который по зеленой фольге,
Тоскуя, нижет. Входят к Ольге,
И Ольга задрожала вдруг:
Пред нею милый, милый друг,
Предмет всех дум, предмет печали,
Он, с кем расстаться приказали!
Вся вспыхла; но чудесна власть,
Красавицы! с какою страсть,
С какою радость и мученья
Таите! — вот еще моленья
Обычного не кончил он,
Еще не свел очей с икон, —
Не боле одного мгновенья, —
И след исчез ее смятенья,
Потух румянец, и она
Грустна, как прежде, а важна,
И на его поклон глубокий
Кивнула головой высокой,
Почти надменно; был ответ
На трепетный его привет
Спокоен, хладен. Но чего бы
Тут не нашли глаза и злобы,
То он нашел; он стал, глядит —
И видит: вырван и убит,
Растоптан цвет души прекрасной!
Недвижим витязь; он, безгласный.
Смущенный потупляет взор:
Его пронзил живой укор;
Он думает: «Увы! когда бы
Все, все ты знала!» —
Сколь мы слабы!
То идолу готовы несть
На жертву жалость, долг и честь,
То таем вдруг от состраданья.
Достигли мы меты желанья,
И что же? — Счастие нашли?
Как прежде, счастие вдали
И прежней манит нас улыбкой;
Не вразумились мы ошибкой
И, средь неверной, лживой тьмы,
Вновь за мечтой стремимся мы.
Противных, бурных дум волненье
В душе героя; их теченье,
За ним в молчанья наблюдав,
Незапно прервал Ярослав:
«Нас любишь, Юрий; наше счастье
Ведь встретит же в тебе участье:
Итак, поздравь нас!» — «С чем?» — «Княжна
Выходит замуж». — Тут, бледна
Как полотно, она трепещет,
На брата взгляд угасший мещет
И — поспешила в терем свой.
«Оставить грустно край родной, —
Так продолжает князь. — Бедняжка!
Но вечно ли сидит и пташка
У милой матки под крылом.
Расстаться должно же с гнездом
Отеческим, чтоб в новом месте
Другое свить, — свое! Невесте
Подумать о своей судьбе,
Вестимо, страшно; все ж тебе
Ручаюсь, как княгиней будет,
Нас позабыть — не позабудет,
А уж не станет всякий час
С слезами вспоминать о нас.
К тому ж далеко ль до Ростова?
Не край земли. — Еще два слова:
Пример обоим нам сестра;
Остепениться нам пора,
Покинуть вольность удалую,
Хозяйку выбрать молодую
Пора и нам бы. — Мне своя
Княжна Прасковья, — жаль! а я
Ее бы взял: умна, богата,
Наследница отца и брата;
Довольно всякого добра:
И золота, и серебра,
И вотчин у нее немало...
Послушай, что на ум мне вспало,
Подумай и решись: я сват;
Тебя прославил твой булат,
Ты храбр, хорош, — княжна Прасковья...»
— «Нет, князь! — дай бог тебе здоровья!
Слугою я рожден, и мне
Нейдет и думать о княжне.
Своим достатком я доволен
И молвлю: я уже не волен.
Не гневайся, — перед тобой
Винюся, повелитель мой:
Я обручен». — «Помилуй! Что ты?
Достало ж у тебя охоты
Скрываться! — руку друга сжав,
Смеясь, воскликнул Ярослав. —
Ну, в добрый час: господь с тобою!
Проказник! рад я всей душою,
И Ольге поспешу принесть
Такую радостную весть».
Так отвечал не без искусства,
Но с лаской князь. — Какие чувства
Бороли Юрья между тем?
Стоял он, поражен и нем,
Перед княжим лукавым взором;
С досадой стыд, любовь с укором,
С восторгом мука и печаль
Сражались в нем: то Ольги жаль, —
Он бедную над бездной видит,
Клянет себя и ненавидит
И презирает за нее;
То опостыло бытие
Без Ксении, — без девы милой
Желает он быть взят могилой;
То князя осуждает: «Сам
Когда-то льстил моим мечтам,
Взрастил, взлелеял их — и что же?
Теперь, теперь — великий боже! —
Забыл и продает княжну!»
Свалить на князя всю вину
Страдалец силится; напрасно!
«Ты рад предлогу! — слышит ясно
Из глуби сердца своего. —
Пенять тебе ли на него?»
Другое горе: Ярославу
Не будет ли в игру, забаву,
В посмешище его любовь?
Заране в нем бунтует кровь...
Но одолел себя любовник
И говорит: «Простой церковник,
Старик смиренный Елисей
Родитель суженой моей».
И, хладным воружась отпором,
С насмешливым, веселым взором
Он бодро встретиться готов...
Ошибся: князь без колких слов
И с видом ласковым, но важным,
Без смеха, голосом протяжным
Промолвил: «Юрий! ты мне брат,
На ком бы ни был ты женат».