Княгини ж князю Ярославу
Сказали, возвратясь: «Дубраву
Сегодня посещали мы.
Там лишь надгробные холмы:
Преставился твой богомолец.
И ныне бисера и колец,
Запястий наших не жалей;
Не будем уж носить перстней,
Носить не станем ожерелья;
Там, где его пустая келья,
Ты божий монастырь построй».
Их не ослушался Тверской:
При честном князе Ярославе
Был создан монастырь в дубраве
И благочестьем просиял;
А имя монастырь заял
От Юрья, отрока княжого:
Ведь был у князя молодого
Любимым отроком в те дни
Боярин Юрий, как они
Отважно, вместе, без печали
При старом князе вырастали.
ЭПИЛОГ
1
Ослабли струны: арфа, умолкая,
Едва трепещет под моей рукой...
Царица песней, вечно молодая
Волшебница! я расстаюсь с тобой:
Ты на отлете в вертограды рая,
Ты в путь обратный манишь за собой
Народ свой легкий, звучные мечтанья;
Тебя не удержать мне — до свиданья!
2
Лишь миг помедли: ведь сама же ты
В груди моей былое пробудила!
Не пала ли завеса слепоты?
Не веют ли отцветшей жизни крыла?
Текут лучи из бездны темноты;
Зажглись, горят погасшие светила,
Скликает, будит жителей гробов,
Могущая, твой чудотворный зов!
3
В бессильном, бревном сердце я вмещу ли
Блаженства столь мне нового прилив?
Под бурей упоенья не паду ли?
Он, чьею славою я был счастлив,
Чьи вежды (так скорбел я) в смерть уснули,
Предстал мне, предо мною он, он жив,
Мой Исандер, души моей избранный,
Моей любви любовью вечной данный!
4
Царица песней! рвется длань к струнам,
Вздыхают перси, мысль огнем объята...
Теперь-то вторить мне твоим устам!
Бряцанье, шепот, звон и гром раската,
Рекою лейтесь! — брат внимает нам,
Нас наградит за песнь вниманье брата!
Вновь дни те блещут, как ничьих похвал,
Как лишь его улыбки я желал!
5
Бывало, пред начатым начертаньем
Стою, тобой исполнен, упоен:
Весь дух мой поглотился созиданьем,
Я весь в картине, весь в нее вперен, —
И вдруг надеждой, страхом и желаньем
К нему стремлюсь, к нему я унесен
И вопрошаю: «В душу друга, дева!
Прольются ль токи нашего напева?»
6
И вот же вновь судьею дум моих
Взор мне бесценный, светлый и правдивый:
О радость! каждый колос, каждый стих
Вновь стану несть к нему, нетерпеливый;
Он склонит слух, участья полн и тих,
И шумна ж будет жатва с нашей нивы!
Воскрес, воскрес мой мир! со мною вновь
Поэзия и юность и любовь!
7
Тони же тяжких сновидений бремя!
Так, встал я: утро! предо мной народ
Знакомый мне, полуденное племя;
За мной Кавказ и рев нагорных вод;
Казбека только девственное темя,
Разрезав льдом небес лазурных свод,
Там светится на крае тверди ясной...
Опять я гость твой, Гурджистан прекрасный!
8
Сверкаешь, Кур, и ропщешь между скал;
Мне вожделенно струй твоих стенанье:
Дробяся, поднимает каждый вал
Со дна души моей воспоминанье...
Что ж на сердце как будто камень пал,
И стало слышно жил мне трепетанье,
И пот студеный облил мне чело?
«Узнал ли ты? — вдруг что-то мне рекло, —