— По-моему, я уже слышал это имя.
— Скорее всего ты слышал о его отце, Бобе Бэкусе-старшем. Его считали кем-то вроде супермена и дали в помощь группу для работы по проектам изучения поведения преступников и для прогнозирования особо тяжких преступлений. Думаю, Бэкус-младший старается показать, что ему впору ботинки папаши. Дело в том, что после разговора с Фордом Бэкус точно перекроет тебе любой доступ. Единственная возможность — идти непосредственно к нему.
Все, тупик. Загнан в угол окончательно. Встав со стула, я начал мерить шагами небольшую комнату Уоррена.
— Господи, поверить не могу. Это же моя статья... и меня вышибает из дела какой-то тупой бородатый мужик, возомнивший себя Эдгаром Гувером.
— Ну уж нет... Натан Форд никогда не носил бабских тряпок.
— Да? Это, по-твоему, что, смешно?
— Извини.
Я снова сел на стул. Уоррен не пытался меня выставить, хотя дело явно не имело продолжения. В конце концов показалось, что он ждет вполне определенного вопроса. Но я не знал, как его сформулировать. Я никогда не жил в Вашингтоне и не имел понятия о местных нравах. И поэтому решил действовать так же, как поступал в Денвере. То есть тупо.
— А сам-то ты можешь пошуровать в компьютере?
Я кивнул на терминал, стоявший слева от Уоррена. Прежде чем ответить, секунду он изучал меня взглядом.
— Может, тебе и девку в офис привести? Я не девка и не агент по кличке Глубокая Глотка, чтобы устроить новый Уотергейт... Короче, здесь не обломится ничего, кроме состава твоего преступления. Все. Что, собираешься идти впереди ФБР?
— Ты же репортер.
— Бывший репортер. Теперь я работаю на них и не собираюсь рисковать моей...
— Ты знаешь, что эту историю нужно рассказать обществу. Если Форд висит на телефоне ФБР, они будут здесь завтра и подгребут под себя материалы. А тебе известно, каких трудов стоит получить от них факты. И ты бывал в таком положении. Все закончится в этих стенах или окажется напечатанным в виде выхолощенной статейки с чистым вымыслом взамен фактов. Так произойдет, если ты не дашь мне доступа в компьютер.
— Сказал уже — нет.
— Послушай, в чем-то ты прав. Это та самая история, что мне нужна. Большая сенсация. Может, это и не Уотергейт и ты не Глубокая Глотка. Но лично я достоин такой сенсации. И ты сам знаешь, я способен это сделать. ФБР не пришло бы сюда, если бы не я. И теперь они выводят меня из игры... Задумайся. Представь, что оказался на моем месте. Представь, что это произошло с твоим, а не моим братом.
— Все понимаю и уже ответил. Нет.
Я встал со своего места.
— Ладно, но если ты передумаешь...
— Не передумаю.
— Знаешь, когда отсюда выйду, то поселюсь в «Хилтоне». В том самом, возле которого подстрелили Рейгана.
И я вышел из комнаты, оставив Уоррена в одиночестве. Он не произнес ни слова.
Глава 15
Чтобы как-то скоротать время в номере «Хилтона», я пополнял файл со статьей скудной информацией, полученной в фонде. Затем позвонил Грегу Гленну и рассказал обо всем, что удалось выяснить в Чикаго и Вашингтоне. Услышав, как пошли дела, он громко присвистнул, а я мысленно нарисовал себе такую картину: Грег откинулся на спинку кресла, рассуждая о вариантах.
Статья уже готова, и неплохая статья. Только радоваться здесь нечему. Мне хотелось и дальше оставаться на переднем крае. И я не мог полагаться на агентов бюро и других следователей в том, что касалось личных представлений о следствии. Я должен пройти это сам.
Написав о расследованиях убийств множество статей, я играл роль внешнего наблюдателя. Теперь я, репортер, сам внутри этой истории и хотел бы всегда находиться именно там. Словно серфингист, оказавшийся на гребне падающей волны. Чувство восторга напомнило рассказы Шона о том, как он занимается своим очередным расследованием. Охотой, как называл это Шон.
— Джек, где ты?
— Что? Да я просто задумался.
— Когда мы сможем поставить материал в номер?
— Зависит от обстоятельств. Завтра пятница. Дай мне еще день. Есть предчувствие относительно человека из фонда. Но если он не покажется до завтрашнего утра, я сам пойду в ФБР. У меня есть нужное имя. И если встреча пройдет впустую, вернусь домой и закончу статью в субботу, в расчете на воскресный номер.
Воскресенье всегда было днем большого тиража. Я знал, Гленну понравится идея о большой воскресной статье.
— Ладно, — наконец произнес он. — Придется ограничиться тем, что есть, и этого все равно достаточно. В твоем активе общенациональное расследование серийного убийцы, преследующего полицейских и неизвестно как долго занимающегося своим черным делом.
— Не так строго, ничего еще не подтверждено. Пока это лишь расследование, ведущееся в двух штатах и касающееся возможного серийного убийства.
— Тем не менее это чертовски интересно. И поскольку здесь участвует ФБР, дело приобретает национальный масштаб. Мы сделаем «Нью-Йорк таймс», «Пост», и все они побегут вслед за нашей задницей.
«Вслед за моей задницей», — подумал я, благоразумно не высказав эту мысль вслух.
В словах Гленна прозвучала и правда, скрывавшаяся за профессиональным стремлением к сенсации. Здесь всегда было очень мало от чистого альтруизма. Дело даже не в праве людей знать, как работает одна из служб, пекущихся о благе общества, а в конкуренции, в непрерывной борьбе — ведь только одна газета получит статью, а остальные останутся позади и лишь кто-то один получит премию Пулитцера в конце года. Конечно, довольно пессимистичный взгляд на перспективу, но после всех лет, проведенных в газете, от моих прежних убеждений остался один цинизм.