«Ваши стихи стали для меня путеводной звездой. Они заставили пересмотреть всю мою жизнь и сделать выбор, найти себя и свой стиль в поэзии. Искренне Ваш, Деструктивный менестрель».
На сердце у Хелкаррока от этих нескольких строчек стало тепло, улыбка непроизвольно растянула губы, обнажив небольшие по размеру клыки. «Интересно, – подумал он, – кто этот Деструктивный менестрель? Зря я не оставался, чтобы послушать других поэтов. Надо завтра всё разузнать».
Дело в том, что тролля каждый раз ставили выступать в первой десятке. По правилам в неё попадали новички, уровень которых был ценителям поэзии пока неизвестен, и те стихотворцы, чей уровень на протяжении нескольких турниров признавался самым худшим. Наверное, этот Деструктивный менестрель в первый день соревнований читал свои стихи позже него, когда Хелкаррок уже ушёл после своего выступления пропустить кружечку эля со своими поклонниками. А затем, видимо, сразу приподнялся в рейтинге, поэтому они никогда не пересекались.
Завтра завершающий день фестиваля. Все поэты выступят по последнему разу, затем судьи огласят трёх лучших, а после подсчёта голосов на Стене славы выберут ещё и победителя в номинации «Приз зрительских симпатий».
Утром тролль поспешил к месту проведения заключительного словестного сражения. Он выступал вторым по списку. Конечно, никаких шансов на победу! Пора закругляться с участием в этих фестивалях. Есть дела поважнее, а слава среди своих сородичей и орков ему и так обеспечена. Тьфу на этих людишек вместе с проклятыми эльфами!
Гнев, поднявшийся из самой глубины души, выплеснулся на сцене в виде настолько эмоционального выступления, что у него в ушах заложило от восторженного рёва его почитателей и грохота, издаваемого их могучими кулаками, молотящими по угрожающе трещащим от ударов доскам.
– Хел-ка-ррок! Хел-ка-ррок! Хел-ка-ррок! – орали лужёные глотки.
Тролль вскинул вверх смуглую руку, сжатую в кулак в знак приветствия и благодарности своим почитателям. Не удостоив даже скользящим взглядом трибуны с остальными зрителями и судей фестиваля, он с гордо поднятой головой прошествовал на своё место и приготовился наблюдать за остальными конкурсантами.
– Ты чо, решил остаться? – удивился Гырртрыхон, хлопнув Хелкаррока по плечу так, что молодого тролля слегка качнуло.
– Послушаю напоследок всех остальных, так и быть.
В первой десятке выступали люди и полукровки. Наконец одиннадцатым по счёту поднялся какой-то эльфёнок. Присмотревшись, тролль узнал того, кто глазел на него в трактире. Выход листоухого сопровождали хлопки, стук и крики большей части трибун.
– Деструктивный менестрель, – раздался голос распорядителя, едва слышный из-за гомона.
Юноша с лёгкой улыбкой кивал зрителям, блуждая взглядом по трибунам, пока не остановил его на том месте, где сидели тролли и орки. Тонкая фигурка вскинула руку, призывая к тишине.
После двух первых строк лицо тролля обдало жаром, а его приятель со вкусом причмокнул, пихнув Хелкаррока локтем в бок.
– Во даёт!
Слова, что падали в почти идеальную тишину, были вполне литературными. Эльф, как и остальные участники, читал свои вирши на всеобщем языке, который отлично знали все жители империи и представители остальных рас, не входивших в неё. Но смысл! Паренёк, казалось только вышедший из детского возраста, погружал своих слушателей в бурный океан чувственной любви. Его эпитеты и метафоры создавали зримые образы, от которых у молодого тролля забурлила кровь и вся прилила вниз, отчего штаны сразу стали тесными. Хотя внешний вид листоухих обманчив. Эльфы – долгоживущая раса. Виршеплёт вполне мог иметь богатый опыт в любовных делах. И всем известно, что нравы у этих утончённых любителей красоты и природы более свободные, чем у остальных народов, а судя по самим стихам, опыт этот точно имелся. И эльфёнок щедро делился им со своими слушателями.
Хелкаррок покосился на соседа. У того из приоткрытого рта капала слюна, а глаза горели. Из штанов тоже выпирал приличный такой бугор. Щёки немногочисленных женщин и девушек пылали яркими розами – у кого-то от смущения, а у кого-то от возмущения. Уши детишек матери закрыли ладонями, а сами, превратившись в слух и почти не дыша, внимали красноречивому потоку великолепно завуалированных непристойностей и намёков, слетавших с губ Деструктивного менестреля. Молодой тролль узнал много для себя нового в способах получения и доставления ответного удовольствия. Он даже опустил взгляд, потому что ему показалось, что эльф смотрит прямо на него, прямо в его глаза, что смущало и раздражало.