Она замерла. Несколько пожирателей рванулись к ней, остальные, верные коллективному разуму, потянулись за ними. Я мысленно потянулся за пустышками, которых держал в шаговой доступности, собирая и останавливая, всё время, что стоял на крыльце. Но не успел применить эту свою суперспособность.
Мстислава взметнула руки над головой и резким движением разломила какую-то палочку. Последовала вспышка. Я закрыл глаза, но даже сквозь веки видел ослепительный свет и разлетающиеся в разные стороны тени — пожирателей.
Всё, разумеется, происходило в призрачном мире, так что зрение вернулось ко мне быстро. Я открыл глаза и увидел, как Мстислава опускает руки. А пожирателей вокруг отеля больше не было.
— Это что… — начал я.
Мстислава перебила. Она быстро подковыляла к крыльцу и сказала:
— На денёк-другой это их отвадит, не больше. Готовься, утром поедешь.
— Ку… Куда⁈
— К Ангелу.
— Так вы всё-таки у него…
— У него! И доигралась.
— В каком смысле?
— А в самом простейшем. Говорить со мной Ангел больше не желает. Он ждёт тебя. Так что собирайся. Пойду Вана пну, пусть к утру готовит свой рыдван.
Так ворча, Мстислава прошла мимо меня в отель.
За ужином я, и без того погруженный в тяжёлые мысли, получил от Мстиславы вполне заслуженный нагоняй. Несмотря на то, что старушка казалась выбитой из колеи ещё больше, чем я, цепкости мысли она не утратила. Посмотрела на меня через стол пристальным взглядом.
— С тридцать четвёртым у тебя что?
— Бл… — Я хлопнул себя по лбу.
Временами мне снился кошмарный сон о том, что мне звонит клиент. Ну, из прошлой жизни клиент, аквариумный. Звонит, спрашивает, когда приду. А я понимаю, что наглухо забыл про этого клиента и год его не посещал. И если сейчас это вскроется, у меня из зарплаты такую сумму удержат, что…
В общем, сейчас ощущение было похожее, как в том сне. После звонка Николая-младшего работа абсолютно вылетела из головы. Казалось, она должна как-то автоматически встать на паузу, когда такое творится. Да только вот индейская национальная изба, фиг-вам называется. Взрослая жизнь тем и «прекрасна», что когда тебе на голову падает по-настоящему большая куча дерьма, с ней нужно разбираться без отрыва от производства.
— Забыл, что ли⁈ — начала закипать Мстислава.
— Помню, — буркнул я. — Просто клиентка сложная.
— Ну и в чём сложности?
— Возноситься не хочет. Говорит решительное «нет» вознесению.
— А то у тебя таких не было!
— Да вот, пожалуй, что и не было, Мстислава Мстиславовна! Одна подобная была — так я её Маэстро отдал, на гамакотерапию. Больше такой возможности, увы, не имею. А если вы намекаете на помощь бусины, то — увы, вознесла ту клиентку в итоге Ева, а не я. Не, ну можно Еву позвать, конечно, но, по-моему, просить коллегу с другого участка вознести клиентку ценой обмена бусин — это как-то…
— Неприлично, да, — встрял в разговор Денис. — У добрососедских отношений есть границы. Тех, кто их переступает, никто не любит. В другой раз и дверь могут не открыть.
— Ну, в общем, я пока думаю…
— Думать, Тимур, — со вздохом сказала враз остывшая Мстислава Мстиславовна, — мы все будем как-нибудь потом. Когда время будет. На пенсии, например. А сейчас — действовать нужно. Пусть плохо, пусть через пень колоду, но — действовать. От наших думаний души, увы, не возносятся.
— Угу…
— Тимур, мы поняли друг друга?
— Да-да, сейчас, доем — пойду.
Я поймал сочувственный взгляд Изольды. И понял из этого взгляда, что хоть Изольда и сочувствует, но помогать мне не пойдёт. Ну, взрослые отношения, чё. Это Ева бы наверняка кинулась на амбразуру, рванув тельняшку на груди. Амбразуре с той порваной тельняшки, конечно, ни холодно ни жарко, но эта мысль до Евы дойдёт только лет через десять, и то не факт. Большой вопрос, как взрослеют видящие, у которых гормональный фон фиксируется в одной поре. Жизненный опыт — жизненным опытом, но основные перемены в поведении всё же завязаны на возрастные изменения в организме. Наверное.
— Видала? — кивнул Денис Изольде, указывая на меня. — Опять о своих бабах думает.
В тридцать четвёртом номере ничего не изменилось. Женщина всё так же лежала на кровати в больничной пижаме и смотрела в потолок. В её взгляде мне почудилась какая-то отчаянная злость. Как будто вдруг обнаружила косяк в побелке и теперь ждёт, пока вернётся с работы жопорукий муж, чтобы выдать ему по голове сковородкой. Чугунной.