— Мы не причиним тебе вреда. Мы не опасны. Мы здесь, чтобы найти своего друга.
Какое-то время ничего не происходило. Во время короткой речи Михаила, существо повернулось к нему одним ухом, на пример глуховатых людей. Затем оно какое-то время осмысливало услышанное, после чего грязный комок мелко затрясся, и из его горла стали вылетать звуки, похожие на что-то среднее между кваканьем и гавканьем.
— Что бы это значило? — удивился Михаил, наблюдая за непонятной тряской.
— Может, ему вдруг стало плохо? — предположила Алина. — Такое впечатление, что оно сейчас захлебнется, — из горла существа и в самом деле вырывались булькающие звуки, а голова его металась из стороны в сторону, будто держалась на пружине вместо шеи.
— По-моему, оно смеется над нами, — предположил Кирилл.
— Скорее, у него истерика, — ухмыльнулся Михаил.
Им ничего не оставалось, как ждать окончания диковинного смеха или что это было.
Смех оборвался так же резко, как начался. Глаза навыкате вновь уставились на них.
— Я уже давно ничего не боюсь, — внезапно проскрипело существо. Судя по тому, с каким трудом ему давалось каждое слово, и по тому, как хрипло звучал голос, говорить ему не приходилось давно. — Этот мир так страшен, что ничего в нем не может быть страшнее него. Это вам следует бояться.
— Вы первый человек, кого мы тут встретили, — обратился к нему Кирилл. — Не поможете ли вы нам отыскать друга?
— Помочь? — существо опять дернулось и квакнуло. — А ради чего мне помогать вам? Я вас спасу от верной гибели, если получу то, что хочу, запах чего я чувствую.
— И что же это? — удивилась Алина.
— Корень жизни! — руки существа вытянулись вперед. Пальцы с загибающимися ногтями хватали воздух, как клешни краба.
Глава 19
Ада из ада
— Корень жизни? Зачем он вам? — удивился Кирилл.
— Зачем?! — вскричало существо, потрясая в воздухе костлявыми руками. — Зачем?! Да знаете ли вы, что нет ничего прекраснее этого корня для того, кто обречен на вечные муки? Это единственная возможность почувствовать себя живым в царстве смерти! Это единственная возможность вдохнуть воздух полной грудью, побыть на поверхности дольше нескольких минут. Это напоминание о жизни, которая была когда-то, — по мере тирады, существо подходило к ним все ближе. От него пахло сырой землей, впитавшейся в кожу и подобие. Вблизи лицо, изъеденное глубокими морщинами и черными порами, выглядело еще страшнее. Перед ними стояла такая древность, от которой шевелились волосы на голове, и тело покрывалось мурашками. — Съешьте, съешьте по кусочку… — существо тряслось всем телом, — и дайте мне… дайте мне кусочек, — дрожащая рука вытянулась вперед, в пожелтевших глазах застыла мольба.
Кирилл достал корень, в который существо впилось плотоядным взглядом и затряслось еще сильнее, и отрезал всем по маленькому кусочку. Он протянул руку и тут же отдернул ее обратно — когти существа оцарапали ему ладонь, выхватывая драгоценность.
Ярко-зеленый кусочек, не вписывающийся в этот мир, как бриллиант в груду стекляшек, лежал на грязной ладони. Какое-то время существо просто смотрело на него, не в силах поверить, что он реален. Из его груди вырывалось тяжелое, надрывное дыхание, будто душившие рыдания мешали свободно проникать воздуху. Взлохмаченная голова с подергивающимся носом все ниже и ниже склонялась к ладони. Удивительно, что не наоборот: ладонь превратилась в своего рода алтарь, с возложенной на него реликвией. В этот момент существо еще больше напоминало карикатурную птицу: горб за спиной — это огромные сложенные крылья, а вытянутая вперед голова с крючковатым носом — голова птицы с острым клювом.
Никто не успел отреагировать, так быстро маленький кусочек оказался в беззубой расщелине, которая тут же начала жамкать его и посасывать. Глаза закрылись, и на лице существа появилось подобие блаженной улыбки. Даже тело его выпрямилось, и горб стал казаться меньше.
Алине почудилось, что существо молодеет у них на глазах: морщины немного разгладились, лицо приобрело более естественную окраску, перестав выглядеть землистым.
— Вы не представляете, что я сейчас испытываю! — проскрипел довольный голос. — Это, как глоток воды умирающему от жажды! Ради такого не жалко пожертвовать всем остальным, — подобревшие глаза воззрились на них. — Пора идти… Сейчас начнется ливень. В это время опасно оставаться на поверхности.
Алина взглянула на небо. Оно совершенно не изменилось, оставаясь фиолетово-серым. Воздух по-прежнему был пропитан влагой, и ни единый порыв ветра, как предвестник грозы, не нарушал его состояния.