– Я не ожидал, что это будете вы, но я очень рад этому, поверить не могу, что я тогда торопился на встречу с вами, – сказал я ей.
– Я тоже удивлена не меньше вашего, – ответила она, – но, тоже, очень рада, что так все обернулось, признаться, я и раньше хотела реализовать эту идею, о которой мы с вами сейчас говорили.
– И мне, тоже, этого очень хотелось, – признался я.
– Я бы и не подумала, что нас могло занести в одно и тоже место тем поздним вечером, – сказала Ольга.
– Скорее ночью, – поправил ее я, – а вы – то там что делали?
– О, это долгая история, меня не дождутся мои компаньоны, если я вам ее сейчас буду рассказывать. А вот что там делали вы?
– О, это не менее длинная история, – ответил я, улыбаясь, понимая, что тоже, постепенно заинтриговываю ее.
– Ну, хорошо, тогда завтра, когда мы с вами встретимся в больнице, тогда, я думаю, мы сможем выделить время для наших длинных историй.
– Разумеется.
Ольга говорила, а на ее лице постоянно была улыбка. Мне казалось невероятным, что эта женщина так великолепно может подавлять свои эмоции. Я, конечно, не спрашивал ее об этом, это было бы некорректно с моей стороны, однако спросить мне ее об этом очень хотелось.
– Вы сегодня прекрасно выглядите, – начал я издалека.
– Вам, наверное, удивительно, – уловила она сразу ход моих мыслей, – как я могу улыбаться, когда Клара находится в коме?
Она, не дожидаясь моего ответа, которого бы все равно не последовало, продолжила:
– Просто люди не виноваты, в том, что случилось со мной, и потом, я не люблю, когда меня жалеют, поэтому, я надеваю маску жизнерадостности. И, к тому же, я к этому привыкла за последнее время…, впрочем, это не важно. Вы меня так разговорили, Макс, что я вам чуть не сболтнула лишнего.
Тогда я пропустил мимо ушей ее последние слова, после которых она сказала, что я ее разговорил. Я был настолько очарован ее силой духа, что мне не терпелось сказать ей об этом.
– Я восторгаюсь вашим самообладанием, мне очень приятно, что нас свела судьба, пусть даже, нам пришлось оказаться друзьями по несчастью.
– Ну, к чему так пессимистически, нас судьба свела еще до этой аварии, как сегодня выяснилось.
– Точно, – ответил я, – я вдвойне рад тому, что мы с вами, теперь стали еще и партнерами.
– Взаимно, – сказала она.
Мы пожали друг другу руки, в знак положительно прошедших переговоров и вышли из кабинета. Ольгу дожидались компаньоны, а моя помощница, как могла, развлекала их во время нашего отсутствия.
Она у меня была молодец в этом плане, как, впрочем, и во всем остальном. Никогда не встречал более профессионального человека, чем она. Не смотря на то, что у нее был муж и трое детей, ей, с невероятной легкостью, удавалось совмещать воспитание детей с работой. А работа у нее была очень не простая. Тем более, что я не признавал нормированного рабочего дня, а ей, как моей правой руке, приходилось постоянно под меня подстраиваться. Невероятно, когда она все успевала. Самое интересное, что раньше я не задумывался об этом. Сегодня, проводив Ольгу, я впервые, поставил себя на место моей помощницы.
– Как вам удается терпеть меня столько времени? – спросил я у нее после ухода посетителей.
– Что вы? – она поднялась со стула, – вы не больны?
Если бы я не знал ее так хорошо, то подумал бы, что она надо мной смеется. Но я был уверен в искренности ее слов, поэтому ответил ей следующее:
– Нет, я совершенно здоров, просто вам, наверное, трудно совмещать и семью и работу.
– Вы хотите меня уволить? – встревожено спросила она.
– Помилуй бог, – отозвался я, – ни в коем случае, просто спрашиваю.
Она быстро успокоилась и объяснила мне, что у нее такая высокая зарплата, и это, конечно, ее вполне устраивает, что она готова находится на работе хоть круглосуточно. Тогда я спросил ее, как же ее дети. Она вполне спокойно ответила, что дети в полном порядке, так как за ними присматривает ее муж, который давно оставил работу и занимается сейчас домом. И дети с утра до вечера заняты делом. Ведь кто, как не родной отец, лучше любой няни, может найти занятие для детей. Она сказала, что он очень рад, что у нее такая высокооплачиваемая работа, что он может позволить себе такое счастье.
– Такое бывает? – спросил ее я.