– Я готова.
– Ты молодец, всегда так быстро собираешься, – похвалил ее я.
Потом я взял ее за ручку и направился к выходу. Проходя мимо Ольги, Клара протянула и ей свободную руку. Ольга была этим очень тронута. Она с нежностью сжала в своей руке маленькую ручку Клары. Так мы и пошли дальше, взявшись за руки. Нам было не очень удобно продвигаться, таким образом, вперед по узкому вагонному коридору, но отпускаться друг от друга, ни у кого не возникало и мысли.
Теперь, Ольга больше не боялась переходить из вагона в вагон, даже, напротив, она стала более уверенной в себе. Я думаю, что это, именно малышка – Клара, придавала ей эту самую уверенность. Клара сказала нам, что в этом вагоне кроме нее никого нет, поэтому, мы решили перейти сразу в следующий вагон.
Едва мы приблизились к двери тамбура, как она резко отворилась, и нам навстречу выбежал мужчина крепкого телосложения с ошалевшими глазами. Я сразу узнал в нем отца Клары.
– Доченька! – кинулся он к ней.
– Папочка! – сказала Клара радостно и бросилась ему на шею.
– Как ты сюда попала? Ты ведь должна быть в больнице! – начал причитать писатель.
– В какой больнице, папочка? – удивилась Клара, – это как ты сюда попал?
Он непонимающим взглядом посмотрел на нее, потом перевел свой взгляд на меня. Он молчал, но я понял, что он жаждет со мной объясниться. Я поднес к своему рту указательный палец и посмотрел на него так пристально, что он понял, что лучше ему больше ни о чем не говорить с Кларой. Он сразу собрался и взял себя в руки, быстро сориентировавшись в ситуации. Это стоило ему невероятного усилия, но у него получилось принять более ли менее спокойный вид. Видимо, он готов был на что угодно, лишь бы не травмировать лишний раз свою дочь.
– Ты что, заболел? – заботливо спросила его Клара.
– Все в порядке, – вмешался я, – просто папа так торопился, чтобы поскорее увидеть тебя, что от волнения все перепутал. Просто он очень переживал, здорова ли ты, поэтому и сказал про больницу. Так бывает.
– Ну, да, – согласилась Клара, немного успокоившись, а потом спросила:
– Поезд останавливался? Значит, я проспала! Я так хотела выйти! Я столько времени ждала станцию, и, вдруг, проспала, – она отвернулась от нас к стенке вагона и расплакалась.
– Что все это значит?! – зашипел на меня писатель, вцепившись в мою шею.
– Успокойтесь, сказал я ему, как можно тише, чтобы не травмировать ребенка, – я все объясню. Я хотел вам объяснить все раньше, но вы не захотели слушать. Вы на том самом поезде, о котором и я, и ваша жена пытались вам рассказать.
Он ослабил свою хватку, и отступился от меня, чтобы попытаться успокоить Клару. Она продолжала плакать, а я смог приложить свою руку к моей бедной шее.
– Так это правда? – спросил он, показывая рукой вокруг.
– Смотря что, вы подразумеваете под этим. А вообще, я все вам объясню, как только, это станет возможно.
– Неужели существует параллельный мир? – прошептал он.
Я кивнул ему головой в знак согласия и повернулся к плачущей Кларе.
– Не плачь, – сказал я и попытался развернуть ее к себе, – а если бы ты сошла, то, как бы тогда мы все встретились?
Мои слова подействовали на нее должным образом, и она перестала плакать.
– Верно, – сказала она и повернулась к нам.
Ее отец протянул к ней руки, и она, с радостью, снова бросилась к нему в объятья.
– Все хорошо, родная, все хорошо, – говорил он ей, успокаивая ее, а заодно, и себя.
– Пойдем, нам надо спешить, – наконец, сказала она ему.
– Куда? – спросил он.
– Искать маму, – ответила Клара.
Я испугался, что следующим вопросом, он может вызвать новые подозрения у Клары, поэтому сказал, опередив его:
– Конечно, кого же еще, разумеется, маму Клары. Вы сели на поезд вместе, а теперь разминулись. Верно?!
Я снова так проникновенно посмотрел ему в глаза, что он, поняв меня, повторил за мной:
– Верно, конечно, так оно и было.
Слава богу, все обошлось, и Клара ничего не заподозрила. Писатель сказал ей, что давно не спал и очень устал, поэтому неважно себя чувствует. Но, чтобы успокоить Клару, он сказал, что никакого повода для беспокойства нет.
Надо отдать должное отцу Клары. Он держался очень мужественно. У любого другого человека, давно началась бы истерика от того, что с ним произошло. А этот вел себя спокойно, хотя, я могу себе представить, сколько у него сейчас было в голове вопросов, на которые он не мог найти ответа. Мне хотелось поскорее объяснить все ему, но никак не выдавалась подходящая для этого минута. При Кларе же наш разговор состояться никак не мог, так как она не должна была быть в курсе того, что происходит с ней на самом деле. А писатель продолжал держаться молодцом, стойко справляясь со своим волнением, а, может быть, даже, и страхом. Наконец, он начал расспрашивать Клару о делах, потом спросил, чем она занималась в последнее время. Клара, по – детски, рассказала ему все, что произошло с ней, а именно, что она сначала ехала в этом поезде с мамой, потом мама сошла. Она рассказала ему о встрече со мной и о том, как я, тоже, оставил этот поезд.