Та осенняя поездка в Иерусалим с Итамаром была последней. Через пару дней во дворе возник незнакомый нам старик и потребовал, чтобы ему немедленно отдали его машину. Вскоре Джирафа покинула двор, оставив на земле прощальную колею, похожую на жалкую извиняющуюся улыбку.
— Но грузовик ведь ничего не стоит, он на ладно дышит, — говорила Мила Чижевская Изе. (Бедняжка Мила все пыталась, как бы невзначай, щегольнуть какой-нибудь пословицей, но при этом так удачно ее коверкала, что мы надолго запоминали именно ее вариант.) Изя молча складывал на столе башенку из спичек.
— Старик тоже на ладно дышал, — усмехнулся он мрачно, — а видишь вон, какой бодрый.
Так мы узнали о том, что грузовик никогда не принадлежал Итамару. Оказалось, что пару лет назад старик-сосед заболел, и перед тем, как дочка увезла его к себе, попросил Итамара, чтобы тот присмотрел за его грузовиком. Возможно, первое время Джирафа и правда стояла на заднем дворе, но спустя пару недель Итамар уже разъезжал на ней вовсю.
Иногда я мысленно делаю ревизию предметов, которые нас тогда окружали, и понимаю, что все они, возможно, были «из сарая» — так деликатно именовались вещи, которые Итамар брал себе, когда хозяин давно не появлялся и не платил аренду. Да что там вообще ему принадлежало? Возможно, только дом с пристройками, да мягкая красная земля.
— Нежирная земля, видите? — так говорила тогда старая Сима, перетирая в шишковатых пальцах щепоть и предъявляя нам.
— А где жирная? — спрашивали мы, но она только махала безнадежно рукой и шла, переваливаясь, к своей пристройке
Немного той земли надуло в футляр от солнечных очков, который мама забыла когда-то во дворе. Запертая, она потускнела и превратилась в серый порошок, который я тоже иногда перетираю в пальцах и подношу к глазам. «Нежирная земля, видите?» — Мне некому это сказать.
Тогда мы думали, что будем изредка приезжать к Итамару. Тогда мы были уверены, что увидим фильм. Разумеется, увидим — рано или поздно Итамар пригласит нас на просмотр. Некоторые расставания судьба обставляет удивительно милосердно, словно вкалывая морфий. Мы забыли о главном в Итамаре: о той отчужденности, с которой он смотрел на свои увлечения, отойдя от них лишь на шаг. Вначале до нас доходили известия, что он показывал фильм комиссии, решающей, пускать ли фильмы в прокат. Мы знали, что быстро такие вещи не делаются, и запаслись терпением. А потом жизнь шагнула куда-то дальше. Нам приносили реквизит на починку, где-то открыли новый театр, которому был срочно нужен костюмер, — то лето отходило от нас, медленно разгоняясь, как пригородный поезд, — и мы перестали ждать. Потом от знакомого оператора мы узнали, что Итамар продал все свое хозяйство: дом и склады. А через пару лет мы услышали от кого-то, что он, а вместе с ним и Изя с Симой уехали в Канаду и даже вроде занялись там каким-то бизнесом.
Мага
Находки
Мага с грустью думала о том, что пока ничем не помогла Зиву, который на нее понадеялся. Ей трудно было всерьез отнестись к его подозрениям, и потому она чувствовала себя предателем. Впрочем, кое-что она выяснила. Она почти не сомневалась, что некоторые из писем, которые дал ей тогда Зив, писал Цви Аврумкин, или Моряк, как его здесь называли. Но что с того? Несчастный старик еле соображает и полон смутной тревоги — обычная вещь здесь, в пансионате. Дожди, кажется, шли на убыль, теперь можно было бы и поискать подземный ход. В один из сухих дней Мага по пути с урока свернула на боковую аллею, ведущую к хозяйственным пристройкам. Она шла вперед, прикидывая, достаточно ли высохла глина на косогорах и не заскользит ли она, если полезет туда, как вдруг увидела фигуру, мелькнувшую вдали на изгибе аллеи. Сомнений не было — впереди шагал Кит. Мага пошла за ним, сохраняя расстояние и стараясь ступать тихо, пока аллея не свернула к хозяйственным пристройкам.
Что отцу могло там понадобиться? А вдруг у него свидание? Неужели он еще не успокоился? Кит прошел мимо складов и остановился на небольшой площадке, переходящей в пологий склон. Тут была свалка бетонных блоков — Мага запомнила ее еще в самый первый раз, когда заметила на ней резвящихся даманов. Отец закурил — до Маги тут же долетел запах самокрутки с травой. Стоя в кустах, она наблюдала, как отец разглядывает холмы, выпуская дым. Она уже решила было, что Кит ходит сюда подымить в одиночестве, как вдруг, откуда ни возьмись, рядом с ним возникла мужская фигура. Парень словно вырос из-под земли. Судя по виду, он мог быть одним из студентов, которые ошивались в «Чемпионе», но те сновали по территории с сумками, камерами и микрофонами, а этот был налегке. Впрочем, не совсем налегке: засунув руку в карман, он вытащил оттуда небольшой сверток и протянул Киту. Дилер? Вопрос только, что в пакете. Впрочем, какая разница. Ей захотелось тут же повернуться и уйти, не крадучись, а наступая на сухие ветки так, чтобы они трещали на весь парк. Какое ей в сущности дело? Пусть дымит, нажирается, развратничает. Но она простояла там все время, пока курильщики не начали прощаться. Странно, но она так и не увидела, чтобы отец передавал парню деньги. Дождавшись, когда они разойдутся, она вышла из кустов и медленно побрела обратно, мимо складов и павильонов, как вдруг перед ней выросла нелепая фигура. Аврумкин! Что он здесь делает?