В январе 1919 года освобождение на поруки совершенно прекратилось. Это было вызвано тем, что находившиеся на поруках и переданные под надзор местной власти уезжали: кто старался пробраться через фронт на родину, а кто присоединялся к оперирующим вблизи Иркутска красным партизанским отрядам.
Я не мог дальше надеяться на освобождение легальным путем и бежал из лагеря.
П. Андронов
Это не забудется
1918-й год. Глубокая осень. Октябрь. Из тюрьмы учредилки эшелон за эшелоном отправляли в глубь Сибири тысячи пленных красноармейцев, большевиков, советских работников, среди которых были молодые, старые, женщины и дети.
Подхлестываемая наступавшей Красной армией, учредилка спешила вывезти своих пленников.
Наглухо забитые товарные вагоны, без печей, без нар. Мороз крепчал, ветер свистел в широкие щели.
Полуголые, в рваной летней одежде или покрытые серыми вшивыми арестантскими одеялами, арестованные жались друг к другу; но тепла не было.
Здоровые офицеры, начисто выбритые, выхоленные капитаны и поручики громко подают команду и конвой вскакивает на станциях то в один вагон, то в другой и выбрасывает на полотно под откос с ходу замерзших и умерших от голода заключенных.
…Четвертые сутки ни хлеба, ни снегу (воды не проси). Не высунь головы из окна вагона: выстрел с тормоза — и раздробят череп. В нашем вагоне застрелили рабочего: не утерпел, приоткрыл окно, высунулся, глубоко вдохнул морозный воздух.
Группа товарищей — Малашкевич, Сухоруков, Серов и др. — решает взломать дверь и выпрыгнуть.
Одному из них я отдаю свое пальто. Прыжок в темноту на полном ходу, и они уже там под откосом. Живы ли? (После я узнал, что т. Сухоруков и другие спаслись.)
Выстрел… Другой…
На первой станции пересчет в каждом вагоне. Обязали круговой порукой. За одного всех.
А поезд мчится, как будто красные за ним бегут по пятам.
Тиф почти поголовно охватил всех. Уже не считая, выбрасывают трупы под откос.
На больших станциях отраднее.
Так тепло, так ласково рабочие встречают эшелон смерти, чтобы оказать нам посильную помощь.
Ни караул, ни наглые, грубые окрики офицеров не могут отогнать эту массу рабочих от вагонов.
Толпами они окружают вагоны, мы отворяем окна, и куски хлеба вместе с приветом вливают в нас бодрость и силу. Рассказываем, как нас мучают.
Да зачем? — Наши иссохшие лица, наши горящие впалые глаза говорят им все.
Омск, Красноярск, Иркутск…
В Чите атаман Семенов, глава забайкальского белого правительства, не принял эшелон: «тифозных и без того навезли много».
И снова повернули в Иркутск.
В полуразрушенные казармы, без окон, без дверей, бросили больных, голодных, полузамерзших заключенных.
Это был военный концентрационный лагерь при станции Иннокентьевская, верстах в 12 от Иркутска.
Милая Сима Дерябина — она почти умирала, кровь шла горлом, нечеловеческие страдания и лишения в поезде окончательно подорвали здоровье старой подпольной работницы.
Отсюда мы с т. Феоктистовым бежали.
Сима Дерябина дала мне явку, и рабочие депо станции Иннокентьевская отправили нас в Омск.
С тех пор прошли годы. А лица изможденных, измученных заключенных из поезда смерти, сотни горящих впалых глаз как будто смотрят на меня.
Тысячи товарищей, замученных эсеровской «демократией», встают в памяти.
Пусть же память о них навсегда сохранится в сердцах миллионов, продолжающих то дело, за которое самоотверженно погибали наши товарищи.
Н. И. Козлов
В плену у чехов
…Итак, Пенза оказалась в руках чехов. Наш отряд был окружен. С криком и ругательствами несколько чехов подошли ко мне и приступили к обыску. Отобрали у меня часы, сняли шинель и ремень. Больше при мне ничего не оказалось. Здесь я увидел своего брата, Константина, который тоже был окружен чехами.
Толкая и ругая, нас повели на Рязано-Уральский вокзал. Бой уже кончился, только кое-где изредка раздавались одиночные ружейные выстрелы.
По пути к вокзалу к нам присоединили новые группы пленных. Было несколько пленных, захваченных с пулеметами. Чехи заставляли их везти пулеметы на себе до вокзала. Мы с братом шли рядом, стараясь держаться в толпе. Лицо у меня было запачкано грязью, что я сделал намеренно, чтобы не быть узнанным кем-либо из обывателей и выданным чехам.