И в этот момент маленькая девочка, или то, что когда-то было девочкой, произнесла тоненьким голоском:
- А кто это тут у нас?
Силуэты обернулись. Один - без глаз. Другой - без половины лица. У кого-то отсутствовал нос. Чужие, сломанные, неправильные.
Я хотела было закричать, да рот был закрыт, изогнулась, билась, как могла, тело трясло в конвульсиях. Сердце колотилось так быстро, будто пыталось разбить грудь изнутри. И. провал. Тьма.
Очнулась в своём купе.
Немой сидел напротив, смотрел так, будто боялся дышать.
Я мгновенно отползла в угол.
- НЕ ПОДХОДИ!!! - сорвалось с меня. Голос дрожал, как и руки.
Он тихо протянул листок.
Я была слишком напугана, чтобы мыслить адекватно. Обрывки мыслей били по голове:
люди
не люди
холод
вагон
ГОЛОВЫ
головы повернулись неестественно
Записка:
«мне правда очень жаль. тебя не должно было быть здесь»
Я, как зверёк, вжалась в угол и продолжила читать следующую:
«это поезд в никуда. здесь все мертвы. я пытался тебя выгнать. ты не ушла»
Слёзы выстрелили сами. Плечи опустились, будто из меня вытащили позвоночник.
- Я… я мертва? - спросила я шёпотом, от которого самой стало страшно.
Он кивнул.
- Но… я не могу. Мама… меня ждёт мама… - и я разрыдалась. Уже без стыда. Без сил. Без надежды.
Я обречена, звучало в голове.
Мне конец.
Всё потеряно.
Когда-то я хотела умереть. Когда мама впервые не узнала меня. Но не так. Не здесь. Не сейчас.
Немой осторожно обнял меня. Я не сопротивлялась. Пусть хоть кто-то держит.
Когда дыхание выровнялось, я спросила:
- И что теперь?..
Он развёл руками.
- Моя мама… она умирает… я ехала к ней… - только и смогла прошептать я.
Он достал первую свою записку и подал мне.
«мне так жаль, что я монстр… я старался… но я опасен… мерзок… я избавил общество от себя»
- Что это значит?..
Он вздрогнул. В глазах появился блеск, то ли боли, то ли стыда.
Новая записка:
«ты хочешь знать?»
Я кивнула.
Пауза была длиннее минуты. Он мял листок, рвал взглядом воздух. И всё же написал:
«я педофил»
Мир резко качнулся. Тошнота поднялась мгновенно.
Глава 5
Тишина стала осязаемой. Густой, вязкой, как чёрное масло. Слово, которое он вывел, будто продолжало звучать, хотя я его уже не читала.
Педофил.
Чудовище.
Но его плечи дрожали. Его пальцы сжимали карандаш так, как будто он держал единственный мост к реальности. И в этом всём — я увидела не зверя.
Я увидела сломанную душу.
Внутри меня боролись две части.
Одна - сытая яростью, шипела: «Урод. Грязь. Не человек.»
Другая - такая же уставшая, как и я, тихо спрашивала: «А кто совершил зло? Он - или его желание?»
Я вспомнила начальницу. «Нормальную» женщину, которая унижала меня ежедневно, с удовольствием, со вкусом. А он… он хотя бы боролся. До последнего дня. И проиграл - себе, болезни, миру.
Кто из них больше монстр?
И тогда меня пронзило:
А я?
Разве я не хотела бросить собственную мать?
Разве не мечтала исчезнуть?
Разве не думала о том, что легче жить без неё, без долгов, без боли?..
Это тоже зло. Потише, замаскированное, но зло.
Я подняла на него взгляд. Его глаза были настолько полны боли, что моя собственная казалась ничтожной тенью.
- Спасибо… — прошептала я.
Он наклонил голову, словно ждал крика, удара, плевка.
- Я тоже не святая, - выдохнула я. - Я думала ужасные вещи. О тех, кого люблю. Я хотела сбежать. Хотела бросить.
И когда сказала это вслух, мне стало легче. Страшно, но легче.
Он положил руку себе на грудь, потом постучал по виску. «Я понимаю».
И тогда, он заговорил.
Одним словом. Хриплым, будто он выдыхается изнутри:
- Спа… сибо.
И в ту же секунду поезд остановился. Абсолютно бесшумно.
За окном - туман. Ничего больше.
Он жестом показал на дверь.
Выходи.
Я всё поняла. Его путь - довести меня сюда. Мой - принять себя.
Я посмотрела в туман. Там - покой. Забвение. Свобода.
Потом, в сторону вагона, уходящего вперёд, туда, где были другие души. Возможно, и мама, когда придёт её время.
- Нет, - сказала я. - Я остаюсь.
Я остаюсь в этом поезде в Никуда не потому, что обречена.
Потому что Никуда - это путь.
И я больше не боюсь себя.
Попутчик кивнул. Дверь закрылась. Поезд двинулся дальше - бесшумно, как тень.
А я - теперь часть его.