- Не знаю толком, как это делается, но надеюсь, получится.
Сначала появились голоса. Вагон наполнился гомоном. Незаметно, как-то исподволь, изменился сам его облик. Сузились и ушли наверх окна, обшивка стала деревянной, а вместо кресел образовались полки вдоль стен. Последними я увидела людей. Всех, сразу. Они сидели на тюках с одеждой, ютились по углам, полулежали на грубо сколоченных полках. Мужчины, женщины. И старые, и совсем маленькие. Кудрявые, темноглазые. Нация.
- Нас везли в концлагерь. Не знаю, в какой, но одно ясно: ничего хорошего нас не ждало. Мужа убили сразу, еще дома. Насадили на штыки. Сын слег с пневмонией. Уснул и не проснулся. Я одна осталась. Хотела умереть. Не дали. Казалось, все равно, что будет. Только б не доехать. И не возвращаться. Мое желание сбылось...
Роняет слова, будто в колодец, топит воспоминания одно за другим. Горькие, пропитанные солью слез и ядом войны. Тяжкие камни памяти.
- Ты еще спрашиваешь, хочу ли я вернуться...
Я отшатнулась.
- Прости, - только и смогла выдавить.
Она гордо вздернула голову. Усталое лицо скривила улыбка.
- Я не в обиде. Ты не могла знать.
Замолчали. Я глядела перед собой, пытаясь не видеть, не замечать. Попросила:
- Можешь... вернуть обратно? Здесь...
- Неуютно, знаю.
Откинулась расслабленно на спинку, позволяя моему подсознанию вернуть привычную картинку.
- И ты всегда там?
Тряхнула кудрявой головой.
- Нет. Говорю же, здесь можно создать все представимое. Управлять пространством так, как хочешь. В пределах разумного, конечно.
- Мудрено говоришь, - заметила я. - "Представимое", "пространство", "в пределах разумного"...
- С профессором одним общалась. Нахваталась. Хороший был ученый.
- В смысле - был?! - испуганно охнула я. - Его что, убили?!
Почему-то вариант этот показался "представимым": если люди не мрут от старости, так от чего же еще?
- Да нет! - махнула рукой Валентина, - не думай лишнего. Просто ученый тот стал, мягко говоря... неадекватным. Рехнулся, бедняга. Не каждый это вынесет.
- Что - это?
- Время, пространство, - развела руками Валя, не в силах пояснить.
Чувствовалось, что побудь я здесь еще немного, сама пойму. Если не отправлюсь вслед за профессором.
- А-а... - только и протянула я. - Знаешь, желание вернуться стало сильней.
- Ты хорошо подумала?
Я слабо улыбнулась.
- Нет. Боюсь, если подумаю еще, захочу остаться. Несмотря на все.
Валя понимающе кивнула.
- Что ж, попробую тебе помочь. Мне, сама видишь, возвращаться резона нет.
- Беги, я прикрою.
Рука Вали скользнула в сумочку за револьвером.
Я отчаянно мотнула головой.
- Беги, пока не поздно! Другого пути нет.
Мужчина высунулся из-за укрытия и пальнул в нашу сторону. Пришлось пригнуть головы, пуля сочно впечаталась в стену. Женщина ответила серией выстрелов.
- Это и есть твои опасности, о которых мне было рано знать?
Валя кивнула.
- А пристрелить он может?
Валя кивнула еще раз. Я тихо чертыхнулась.
- Помнится, ты говорила, пространством можно управлять.
Она, отстреливаясь, вновь качнула головой.
- Так управляй! - взвизгнула я, когда рядом грохнулась разнесенная вдребезги картина.
- Не моя территория, - ответила женщина, так спокойно, будто каждый день только тем и занимается, что стреляет в ненормальных вояк.
- Охренеть! Территория не ее! Что делать-то?
- Можно вернуться, - предложила Валя.
- Иди ты!
- Тогда ползи. Я прикрою.
- Чего?!
- Ничего!
Женщина казалась очень злой. Я бы наверно тоже такой была: свалилась девчонка на голову, выбираться ей помогай, а она еще и вредничает. Под пули, видите ли, лезть не хочет.
И я поползла. А что еще оставалось делать? Не возвращаться же, в самом деле.
Сначала медленно, осторожно. По грязному затертому полу, гипнотизируя торчащие ниже кресел ноги мужчины. Молила всех богов: не гляди на меня. Не наклоняйся и не высовывайся. Валя исправно "прикрывала": грохот и треск не прекращался ни на миг. Я подползла ближе, а потом рванула с низкого старта, безумно боясь получить пулю в спину. Как в страшном сне, когда она входит меж лопаток, пробивает кожу, разворачивает позвоночник, заставляет выгибаться дугой и падать, уже недолго живой.
Я добежала. И после пришлось отстреливаться мне. Никогда раньше пистолет - револьвер, вернее, - в руках не держала. А уж стрелять... И все же получалось, и не слишком плохо. Мужчина прятался от моих неуклюжих выстрелов так же ловко, как от умелых Валиных. Ранить его не удалось. И не удалось бы, как узнала позже. Его территория. Здесь он неуязвим, треклятый сумасшедший.