Боясь опоздать, побежала в сторону станции. Туман, дождь, не видно ни зги.
На станции уже стоит поезд и гудит, готов к отправке. Запрыгнула на ступеньку, но остановилась.
Люди стоят в тамбуре и курят какие-то пластмассовые штуковины, откуда валит густой белый дым. При этом все держат в руках и смотрят телевизоры без проводов размером с подкассетник от магнитофона. Поезд прогудел ещё раз, предупреждая о начале движения, и меня со ступеньки кто-то дёрнул назад за шиворот.
Михалыч стоял и еле дышал: — Много сил отнимает у меня переход, это ты молодая скачешь как коза, и всё равно тебе чей огород.
— Не твой это поезд, девуля, не твой. Вот беда была бы, вот беда, — причитал Михалыч. — Смотри внимательно, очень внимательно смотри на людей в поезде. Ищи своих. Выбирай свой собственный путь! А поезда часто у нас ходят, особенно в туман.
Говорила же тебе Кланя, не беги, не торопись. Она заранее будит, чтобы не пропустить, да и мне тяжело не в своём времени стоять долго.
Не успел пропасть звук первого поезда, как на перрон уже заезжал следующий. И вроде бы поезда одинаковые, а люди в них разные.
В этом поезде сидели люди и читали газеты, разгадывали сканворды, кто-то ехал с корзинкой покрытой платком. Лицо знакомое в окне мелькнуло чье-то.
Я явно ощутила как самая туго натянутая пружина наконец заплакала, — Мой поезд. Это мой. Спасибо Михалыч. Ты меня спас, век тебя помнить буду, и предупрежу остальных. Не забуду вас никогда. Бабе Клане передай, что спина не болит, и бородавка почернела.
Зашла в поезд, и он сразу же набрал скорость, что было странно для обычной электрички. Люди смотрели на меня как на дурочку, лью слезы, кричу кому-то, а за окном дождь, туман и Михалыч мне машет шапкой.
А позже, когда уже совсем себя убедила в том, что это сон мне приснился в электричке, в рюкзаке, в дальнем кармашке, обнаружила носочки из кроличьей шерсти.
Конец ознакомительного фрагмента