7 часть
Нет, я не злюсь на родителей, которые заставили меня отказаться от того кто мне был дорог. Не на этих тварей и одноглазую девчонку, а на себя! Во всем виновата только я. Ведь добровольно вручила борозды правления своей жизнью в посторонние руки. Сама расписалась в договоре на заключение своей души в оковы. Но в чем причина? Да в банальном страхе, что мои решения не правильны, что я могу ошибиться, другим виднее, они не ошибаются. Страх соткал нити моей судьбы и сейчас прогоняет от моего счастья.
- Чего ты медлишь, а? Жить надоело? - раздражённо спросил Майор, подавая мне руку.
Я краем глаза увидела, что в вагоне остались люди, как в окно отчаянно машет Петр Игнатьевич и Мотря.
Это вызвало во мне двойственное чувство: с одной стороны я была рада, что они живы. А с другой в ужасе, что товарищи в опасности.
- Там, люди! Живые люди! Надо вернуться, спасти их! - Выдохнула я, набравшись храбрости.
- Некогда. Мы отцепим раз герметизированный вагон и тронемся дальше! - как отрезал Майор.
Этими малодушными и кошмарными по своему смыслу словами Майор поразил меня в самое сердце копьём предательства.
- Как? Это неправильно! Там может и ваши люди! - возмутилась я, задыхаясь от возмущения.
- Ничего не могу поделать! Есть протокол и ему нужно четко следовать, ты не военная, так что не поймешь! - отмахнулся от моих слов, как от назойливой мошки Майор.
Его слова и поступки убили мою веру в человечество. Мне стало страшно по настоящему, но не от приближения кровожадных тварей, а от чудовищ натянувших человеческую кожу на свою гнилую суть, в которой уже копошились черви, а по факту ничего людского в этих существах не было, оно сгинуло, вместе с остатками совести.
Ведь ничего не стоило Майору дать команду прикрывать огнем из пулеметов людей, которые вышли из последнего вагона. Но это пустая трата патронов, ведь их и так мало, а людей много. О ужас! С этими тварями я жила бок-о-бок, считая человечными? Да кто определяет этот термин? Если уже монстры больше подпадают под эту категорию, чем люди.
Мне стало противно дышать воздухом пропитанным эгоизмом, безразличием и самолюбием.
Я вспомнила Петра Игнатьевича и Мотрю, будто они рядом, их дрожащие голоса умоляли о спасении, а ведь у них есть родные, которые зависят от них. Великим сожалением и скорбью преисполнилось мое сердце от несправедливости к ним.
Уж лучше я останусь с тем, кто мне дорог, пусть это будет длиться мгновение, но это будет мгновения настоящей жизни, а не постановки.
Я спрыгнула с лестницы, напоследок кинув укоризненный взгляд на Майора и на других военных, солдаты стали виновато отводить глаза. Видите ли им стыдно! Что за лицемерие!
- Что ты творишь?! Вернись? Ты же там сдохнешь?! - выпалил гневно Майор, в его взгляде читалось непонимание и гнев.
- Тебе то, что с этого? Один человеком больше один меньше! - фыркнула я.
- Это все из-за этого монстра? Да как ты не поймешь он не человек, он убьёт тебя! Чудовище не может любить! - пытался вразумить меня, как маленькую Майор.
Но мое сердце было глухо к столь пустым словам, а вот один из его людей приятно меня удивил, кинувши мне кобуру с пистолетом и несколько обойм. Я с благодарностью воззрилась на него. Мне одобрительно кивнули. Я понеслась со всех ног. Не знаю, на что надеялась и какой процент успеха. Я просто видела цель, а как ее достичь, разберусь по ходу дела.
Видно мое решение поразило до глубины души мать туманов и теней, она с открытым ртом наблюдала, как я несусь к последнему вагону, запрыгиваю на подножку, меня встречают оскалившиеся, окровавленные морды, выстрел, прямиком в глазницу, ведь я запомнила как поразила их маман, дикий воль боли, минус тварь.
Еще тварь внезапно вылетела из-за угла, за что получила пулю в глаз и сильный пинок под ребра. Я удивилась насколько с решимостью выросли мои силы и возможности, в груди разгоралось нечто, что давно потухло под гнетом общественного мнения и моральных норм: огонь азарта, я поняла - что вот мой мир. Да, он полный крови и смерти, но для него я была создана.
Выстрел, отдача в плечо, в нос ударил пьянящий аромат пороховых газов, еще пара выстрелов, вот заветное купе. Я окликнула Мотрю и Петра Игнатьевича, после паузы двери распахнулись, на меня уставились счастливые глаза.
- Надо спешить, они отцепят вагон и поедут дальше! - скомандовала я, хотя мне не присущие повадки лидера.
Кто-то хотел возмутиться, но уцелевший военный подтвердил, что есть такая графа в протоке на случай разгерметизации вагонов. Топот множества ног, и рокот выстрелов.
Вагон дернуло - отцепляют, сволочи! Надо спешить. Сердце вырывалось из груди, а вот и выход. Еще выстрел в очередную тварь, которая притаилась под поездом и хотела утащить военного, но я его каким-то чудом отбила, да определенно мне везло как в последний раз.