Она вдохнула еще раз и перевела взгляд на открытое купе, откуда слышался смех и, как раз, откуда пахло едой. Двое, парень и девушка, ее возраста, кажется, вышли в обнимку и попытались втиснуться в узкий проход, не то чтобы это хорошо получилось, но почему-то Рената, наблюдая за этим, подумала, что ей стало легче что ли.
- Отойди.
Холодный тон заставил пульс сбиться. Стоя спиной к говорящему, девушка на секунду прикрыла глаза и обернулась. Демонстративно отошла в сторону.
Она сглотнула и, не заметив, вжалась в стену.
Эти глаза она узнала бы из миллиона. Но это были не те глаза. Почти не те.
Рената вцепилась в болтающуюся занавеску. Слава Богу, что одной рукой и за спиной, никто этого не видел.
Не может быть такого.
Мысли перестали метаться. Ничего такого. И все же ей захотелось испариться. Но этот мужчина загораживал дверь уже в ее купе и почему-то все также изучающе смотрел на нее.
Смотри. Сколько влезет.
Она приказала себе успокоиться и, главное, отпустить несчастную шторку окна. Телефон вновь пиликнул, извещая о сообщении. Лучше ответить. И еще лучше ответить на своей верхней полке, которая в метре от ее текущего местоположения.
- Отойди, - она знала, что получится спокойно, сдержанно и холодно. Настала очередь мужчины вздернуть брови и демонстративно отойти.
В один шаг, и слишком резко и дёргано, она преодолела расстояние, схватившись за ручку.
- Пожалуйста, - бросил он, проходя, наконец, мимо, и оставляя ее следить, в какое купе он войдет. Его – было через два от ее.
Судьба та еще шутница.
Когда-то Рената сказала бы, что перепутала, что плохо помнит лица и все прочее. Хотя, так она и поступила, на самом-то деле.
И тогда, и сейчас.
Когда засыпала, подумала, что эти три дня будут чертовски долгими для нее.
ГЛАВА 2
…она ненавидела свои сны, потому что сон – это не реальность, но сон – это не всегда воображение, ну, уж точно не картинка, такая, чтобы как в Третьяковке – ходишь, всматриваешься, но забываешь, если не твое, а если нравится – останавливаешь это, делаешь стоп-кадр, чтобы потом, когда-то дома, отхлебывая терпкий кофе, например, вернуться к этому кадру. А ее сны были «ее» - их она не забывала. Могла работать днями, спать по часу, но, если снился сон, казалось, что отчетливо помнила каждую его секунду.
Жалко, что не стала писать книжки, какие-нибудь бульварные романчики, которые продавала бы по пятьдесят рублей около метро, осознавая, что бурная фантазия на один раз и никакой читатель к нему не вернется дважды. А так – ее сны можно было издавать в мягкой обложке и шутить про себя с издевкой, что «мягкая» - лишь потому, что психика слабая.
Рената открыла глаза, когда начало светать, покосилась вправо и вниз – девочка Света и Нина Петровна спали, конечно, что еще они могут делать в шесть чертовых утра.
Девушка облизала губы и постаралась как можно осторожнее слезть с полки, хотя она все равно заскрипела и, кажется, накренилась сильнее. Еще две ночи и Рената точно шлепнется на бедного Виктора Викторовича.
Осторожно взяв свою сумку, она закрыла за собой двери купе и отправилась в туалет, есть и что-то хорошее в раннем подъеме. Например, свободная кабинка с пока еще чистым зеркалом, на которое она, кстати, надеялась, потому что своего не было. Рената все также кусала губы. Ей постоянно казалось по утрам, что она, пусть и выросла, не изменилась. Что-то как будто жило в ней старое. Напоминало о себе. Грызло.
Мерный стук колес, зазвучавший более протяжно и, будто, медленнее, сигнализировал о скорой остановке, и она решила, что обязательно выйдет проветриться, это все, чего ей хотелось. Она привыкла быть в это время где-то на улице, бегать или что-то в таком роде. Никогда не могла долго спать. Уву, из-за снов, туше, угадали.
Рената ополоснула лицо и, расчесавшись напоследок, вышла из кабинки, чтобы столкнуться с кем-то.
Да ладно, сама себе не ври.
Она впечаталась в его грудь и тут же отскочила, кажется, со скоростью света, серьезно, земля на секунду остановилась. Девушка покрепче сжала полотенце, перекинутое через плечо, и мысленно дала себе затрещину – все три дня, Рената, так реагировать будешь?
- Доброе утро, - его безумно серые глаза, выцветшие, противные, смотрели на нее сегодня открыто, так, как будто он знал ее. И она очень сильно хотела верить, что ее взгляд был не таким. Девушка успокаивала себя, как могла. Пообещала, что накапает в купе валерьянки. Или выпьет пузырек.