Выросла.
Она наблюдала за этими тремя и думала что-то в роде «вау, какой может быть семья». Но ей ли жаловаться?
- А ты как спала, девочка, что-то все говорила, - Нина Петровна заправила выпавшую прядь волос Ренате за ухо, заставив на пару секунд зависнуть.
- Все в порядке, такое бывает, - ей было неудобно от того, что им пришлось слышать, но всем своим видом она показывала, что все и правда в порядке. Сам Станиславский сказал бы на ее реплику «верю» и зааплодировал стоя. Не желая слушать что-то про себя, Рената перевела тему, - Настя хотела «Доширак», схожу возьму, - с глазами по пять копеек, девочка тут же закивала, всем видом выражая благодарность.
Через десять минут, поставила на стол две тарелки, вручила Насте палочки, которые, в отличие от вилок, были в избытке.
- А почему два? – Настя неуверенно покрутила в руке палочки, соображая, как вообще ими можно есть, тем более, «Доширак», и тут же; - в смысле, ты что, тоже будешь? – девочка с интересом перевела взгляд на Ренату. Но смутилась из-за своего же вопроса и отвернулась.
Рената невозмутимо «разломила» одноразовые палочки и методично начала перемешивать еду.
- Обожаю лапшу, - она пожала плечами и с наслаждением попробовала.
Настя удивленно смотрела, как девушка как-то элегантно, это первое, что пришло в ее голову, ест самую банальную лапшу быстрого приготовления и все не могла понять, как такое возможно. Она увидела Ренату в первый раз на перроне, еще перед посадкой. Тогда она с дедушкой и бабушкой кучковалась возле вагона, чтобы зайти первыми и, как говорила ба, «без спешки». Как только объявили посадку, какая-то женщина отвлекла их проводника, прося проехать «зайцем», а к вагону подошла Рената. В зауженных стильных брюках, дорогих кроссовках и открытом топе, так Настя воображала, что когда-то пойдет на свидание, но уж точно не поедет в поезде, а Рената так, судя по всему, и собиралась. Как в каком-то кино, Настя незаметно подглядывала, как девушка перехватывает удобнее чемодан, достает билет и паспорт. И было в ней что-то такое… дорогое. Девочка и сама не могла сказать, почему так считает, но вот такое первое впечатление сложилось. Подумала, что здорово будет познакомиться, а через пять минут оказалось, что они соседки. И бабушке Рената понравилась, она сказала об этом внучке, когда их соседка выходила. В общем, полный карт-бланш.
- Вот так нужно, - Рената взяла Настину руку в свою и расположила палочки нужным образом, попробовав показать, как «поймать» лапшу, - вилки разобрали.
- Понятно, - Настя заторможено кивнула и попробовала сделать, как показывали. И жутко покраснела, когда палочки вовсе выпали из рук. Бабушка с дедом тепло засмеялись, а Рената улыбнулась и показала снова. Остановите Землю, она сойдет, ее остановка – настолько стыдно было.
Почему-то все ей улыбнулись.
Обед прошел замечательно, Рената даже смогла расслабиться, они обсуждали дорогу, хотя что тут можно обсуждать – непонятно. Немного рассказали о себе и, выходя из вагона-ресторана, Нина Петровна «переквалифицировалась» в «тетю Нину», а Виктор Викторович в «дядю Витю».
Еще несколько часов они провели в купе, затем каждый занялся своим делом. Тетя Нина предпочла продолжить вязать, например, Настя слушать музыку, а ее дедушка читать газету.
Рената же, наблюдая за тем, как глухие леса сменились редкими бетонными зданиями, объясняющими относительно близкую «цивилизацию», кинула взгляд на телефон, на котором, действительно, появился значок сети. Он и раньше появлялся, да-да, но сейчас, она знала, от нее уже точно ждут звонка или хотя бы sms.
Свайпнув, она вошла в мессенджер.
«Он – все. Как ты, дочь?» - папочка. Как она? Не знает. Внутри странное такое ощущение, все стягивается в узел, но в то же время товарищ Здравый Смысл говорит, что все позади, а теперь, спустя столько часов дороги, все еще дальше. Тогда почему этот узел внутри не разматывается?
Она еще некоторое время смотрела на сообщение.
«Нормально. Все хорошо?» - что ты имеешь в виду под этим «хорошо»? Рената закусила губу, ожидая ответа.