Варя: недоказуемо.
Ли: а вот и доказуемо. Нос, видишь, обонятельный, аж к подбородку загибается. Значит, выбрал путь наименьшего сопротивления. Зачем ему сумасшедшие уретральницы? С таким носом у него своей дури хватает, а анальница все устроит дома, как надо.
Варя согласилась, все-таки наука. Ее теория о сочетаемости ритмов мозга гораздо эфемерней. Поэтому, петербурженка наша пока помалкивала и поглядывала по сторонам.
Незаметно добрели до гавани, пришлось подняться от воды наверх.
Варя пошарила в немом стихотворном списке; и, как пятерней, засунутой в трехлитровую банку с огурцами, вытянула маленький хрустящий стих. Написан был совсем незадолго до отъезда:
Фри стайл
Я все понимаю: дома и мосты не новы,
пьянчуги с пьянчужками, босота.
Я все понимаю: диагональ - у Москвы,
а уезжать все равно неохота.
Я не понимаю. Затеи пустой колдовство
зовёт и пророчит,
и белые ночи, и катер.
Скорее всего, мы с городом оба - того,
нам видно, как шляпою машет Нью-Йорк на закате.
Нью-Йорк все так же машет и машет, только Варины море и город — другие.
Показать что ли этот стих моей москвичке, — думала Варя. Не довелось. Наверху у стен крепости пели под укулеле. Девочки приблизились и остановились. Любимый Сплин, «танцуй-танцуй…», да ещё в таком прекрасном месте. Стена крепости была затейливо подсвечена желто-оранжевым тёплым светом. От всего этого тепла вытаивали из ученых голов слезоньки. Да и парень оказался знакомым, встреченным в первый день на берегу спутником.
Варя вовсе не обрадовалась, вроде тогда и распрощались, — и на тебе. А Ли зарделась, стала пританцовывать в такт. Понравился, видно.
Налицо был любовный и географический треугольник. Он, оказывается, был из Еката, русский рок и все такое. Сели в кафешке прямо там, у старых стен.
Замелькали кадры, словно в фильмоскопе. Рассевшиеся треугольником за круглым дубовым столом. Состыковавшиеся, как корабль и МКС Ли с Николаем, дружеские и не очень объятия. Варвара оказалась напротив этих двоих, насколько возможно быть «напротив» в кругу. С ласковым звоном разбивается бокал с вином,
нескоро собираются осколки, плевать. Варвара: «во мне расщеплен атом винограда, во мне горит двух разных роз война». Спасибо, Бэлла, вроде легче стало. Не то, чтобы новый-старый знакомый ей вдруг понравился. Но никто же не отменял очарование вечера, пахнущего соленым бризом, блеска осколков вперемежку со звёздами, ещё чего-то не называемого. И потом, мало кому понравится, что тебя предпочли подруге. А Ли примолкла насчёт своих познаний об обитателях этой планеты, то улыбалась, то отсутствовала. С этими двумя все было ясно, суха теория, мой друг…
А пел он лучше, чем беседовал. Ладно, не серчай, сказала себе наша неприкаянная Ванюша и побрела в сторону дома. Завтра обсудим, а сейчас спать, спать.
Автор приостановил выкладку новых эпизодов