Но наш проводник явно отличался от большинства: он был очевидно умнее и находчивее, и намного дружелюбнее, и только явная меркантильность подтверждала его происхождение. Он уверенно двигался к намеченной цели, снабжая нас увлекательными подробностями: они затмевали все остальные события местной жизни, и даже ожидаемый концерт всемирной знаменитости оказывался где-то на задворках, и – не исключено – был как раз и приурочен к компании. Во всяком случае мы сами неоднократно сталкивались с подобными вещами, и только неприкрыто грязный характер происходящего вызывал некоторое удивление.
“Кстати, Костя: ну а ты-то свой паёк получил?”–”Да давно уж. Только всё равно никуда я не пойду: все эти договорчики – липа сплошная, и сделать они мне всё равно ничего не смогут: мне брат всё о них рассказал! Просто большинство-то об этом ничего не знает: а так бы тоже на них плюнули и растёрли.”– Он даже показал, как это делается, несколько замедлив ход.–”Да ну их всех, уродов! Мы ведь в такое место идём: потом ещё спасибо скажете!”
“Так что там насчёт места: если поподробнее.”–”Да там много всего: я попрошу, так вас везде проведут и всё покажут.”–”Всё-всё?”–”Даже и не сомневайтесь: у меня ж там знакомые, и ради меня они уж постараются.”–”А если конкретнее?”–”Да тут недалеко уже: видите красный дом?”– Он показал рукой.–”Сейчас за ним сворачиваем направо: и потом до конца улицы.”– Он зашагал быстрее, стараясь избавиться, видимо, от дополнительных расспросов. Возможно, он просто устал от долгой трепотни и хотел дать себе отдых, вполне заслуженный после долгой трудовой недели, хотя у него просто могли быть намечены и другие дела, не связанные с заведением.
Мне не удалось разговорить его дальше, и до самого места назначения – длинного двухэтажного здания из стекла и стали – мы так и прошли молча и сосредоточенно, готовясь к долгоожидаемому. Рослые ребята у входа – вполне традиционной наружности – кивнули нашему провожатому, тут же отошедшему пошептаться с одним из них. Значит, его на самом деле здесь хорошо знают? Это выглядело обнадёживающе, и за его словами должны были последовать адекватные действия. Мы пока разглядывали вывеску, вмурованную в стену на уровне бритого затылка оставшегося охранника: у него, видимо ,было хорошее настроение, и он понимающе улыбнулся нам. Вывеска содержала название и длинную надпись ниже, поясняющую высокий смысл и назначение данного места: “Приют одинокого странника” именовался многофункциональным развлекательным комплексом, предназначенным для услаждения души и особенно тела – уставшего от тягот земной жизни и требующего периодических сеансов оздоровления и релаксации. По части тела предлагались тренажёрный зал, сауна, массаж в различных видах и формах, здесь не уточнявшихся, боулинг, бильярд, бар и наконец дискотечный зал, откуда, видимо, и долетали вполне внятные ритмичные звуки. Релаксации служил зал игральных автоматов и казино с рулеткой и полным набором разрешённых карточных игр. Душа здесь оказывалась в наименьшем почёте: единственным местом для её облегчения и поддержания указывался салон гадалок и магов, способных за умеренную плату привести её в должное состояние: заодно с телом, счетами в банке и прочими менее значительными атрибутами. Напротив каждого вида услуг указывалось время их возможного оказания: и в данный момент комплекс должен был работать на полную мощность, облегчая жизнь аборигенов и случайных нежданных гостей вроде нас с Аликом.