Здесь, разумеется, не указывался явно тот вид услуг, ради которого мы пока решили остаться в городке: являясь не вполне разрешённым в рамках существующего законодательства, он наверняка скрывался в глубинах массажного отделения, выдаваясь за одну из разновидностей: разумеется, не для всех и за отдельную плату. Наш проводник – мы надеялись – уж позаботится об обещании и доведёт до конца наши усилия: его совещание с охранником всё ещё продолжалось, и как мы надеялись, было связано именно с нами. Наконец они закруглились: охранник достал мобильный телефон, а Костя приблизился к нам, радостно жестикулируя.
“Ну что, ребята: повезло вам! У меня тут друг есть – Пашка: вы уж не обижайте его, а он вам всё расскажет и покажет, так что потом вспоминать будете!”– Он сунул нам ладонь и сразу же унёсся в незнакомую даль, скрывшись среди домов и игнорируя наши попытки объясниться: нам хотелось всё-таки более основательной и подробной информации об интересовавшем нас, и такое поведение выглядело подлинным свинством, заставлявшим заподозрить его в обычном жульничестве.
Мы тут же обратились к охраннику: это ведь его знакомый привёл нас сюда, бросив нас на произвол судьбы. “Да всё нормально, ребята!” По словам охранника нам следовало подождать их общего знакомого Пашку, который вот-вот спустится и займётся нашей дальнейшей судьбой. “То есть вы можете и сами пойти – вход свободный – но ведь вас, кажется, что-то определённое интересует?” Он подмигнул и весело засмеялся, заряжая нас весельем и одновременно уверенностью, что уж здесь-то всё налажено и хорошо устроено, и речи не может идти о каких-либо сбоях и неудобствах, и надо только подождать нашего провожатого в местном царстве отдыха и веселья.
Ждали мы не слишком долго: люди входили и выходили через стеклянные вращающиеся двери, то усиливая, то ослабляя нашу надежду, пока мы не увидели бритого наголо паренька, рыскавшего глазами и кого-то явно искавшего. Возможно, Костя недостаточно точно описал ситуацию, потому что паренёк равнодушно оглядел нас и перенёсся куда-то вдаль – выискивая других людей. Нам пришлось подойти и самим поздороваться: вряд ли ещё кто-то назначил здесь встречу одновременно с нами, и кроме того субтильностью и внешним видом он сильно напоминал покинувшего нас провожатого. Разумеется, он оказался нужным нам человеком: Павел – как он представился – вполне был готов уделить нам некоторую часть личного времени, показав всё самое ценное и значительное. “За небольшое вознаграждение: вы понимаете?” Упоминание вознаграждения не слишком нам понравилось: что-то уж часто в ходе наших блужданий всплывал на поверхность этот вопрос, принося одни неприятности и огорчения. “Ну и сколько?” Такса у нового провожатого оказалась такой же, как у его приятеля: за две сотни он вполне согласен был стать нашим чичероне, обеспечив всей нужной поддержкой и информацией. “А не хотите: у меня и других дел навалом.” Он тоже заметно надулся – как и предшественник – явно набивая цену и демонстрируя значительность. Без его помощи – судя по всему – мы не имели возможности попасть в нужное нам отделение, так что отказываться было глупо и непрактично: порывшись в карманах, мы отыскали требуемое и тут же вручили ему, доверив ему вместе с деньгами и наши судьбы на ближайшие часы и минуты.
Сразу за дверями обнаружился маленький коридорчик: мимо закрытой сейчас раздевалки мы добрались до конца, где оказывалось подобие проходной со строгими контролёрами, выглядывавшими из стеклянных кабинок справа и слева. Как оказалось, здесь и была проходная: служители пропускали всех желающих либо по специальным удостоверениям постоянных клиентов – стоившим шесть сотен – либо по входным билетам: за двадцать. Нам пришлось снова затронуть наличность, разумеется, мы выбрали второй вариант, хотя даже и это выглядело несколько неприлично: наверняка ведь в каждом отделении за каждый вид услуг требовалось платить отдельно и совершенно независимо от остального. “А за выход здесь платить не надо?” Служители проигнорировали хамский вопрос Алика: наверняка они уже многократно слышали нечто подобное, и старались просто пропускать это мимо ушей и сознания. За проходной коридор разделялся: правая ветка заканчивалась дверью, левая же вела куда-то дальше, пропуская яркий свет и те же самые ритмичные монотонные звуки, что просачивались за пределы здания и не давали никому покоя.