— Действительно, — задумчиво кивнул Ламберт. — Четверо бойцов на «Герионе». Должно хватить.
— Хватить для чего? — возбужденно воскликнула Астрид. Мысленно она уже была там, в глубине городка, у очага возгорания. Уже видела покрытых сажей изголодавших усталых людей. Девушка понимала, что теряет хладнокровие, но, несмотря на ее усилия, мысли никак не хотели возвращаться к оперативной обстановке. — На кой черт вам понадобилось лезть наружу?
— В городе транспорт уязвим, — объяснил Ламберт. — Узкие улицы, никакой возможности для маневра.
Астрид удивленно взглянула на него.
— Мы же всего несколько часов назад напоролись на аберрантов в городской зоне отчуждения, и вам пришлось бежать! В городе твари могут подобраться совершенно незаметно, это попросту опасно!
— Абсолютно верно, — спокойно кивнул майор. — Аберранты как были, так и остаются проблемой. Но не уверен, что теперь они наша главная забота. И, если я правильно понял Алеса, — Ламберт вопросительно взглянул на Солмича, — мои коллеги того же мнения.
Солмич коротко кивнул. Увидев такое единодушие силовиков, Астрид несколько остыла.
— О чем вы говорите?
— Взгляни на город, Сестренка. В нем наверняка обитают разные твари. Возможно, что и аберранты. Но до такого состояния его довели не они, а люди.
— Здесь шли бои, — подтвердил Меррик. Актер говорил мало, его лицо осунулось. Встреча с лесной сущностью не прошла для бойца незаметно. — Я уверен. Не знаю только, как давно, но здесь стреляли.
— На углу стоит сгоревший грузовик, обшитый стальными листами. Его пытались укрепить от противотанкового оружия, но не преуспели.
— Разве мало здесь причин, от которых мог сгореть автомобиль?
— Я видел достаточно боев, чтобы отличить такие причины от попадания гранатометного выстрела в кабину со стороны водителя. Брось, Астрид. Ты и сама знаешь, что я прав.
— Группа охранения защитит нас от возможной пешей угрозы, Аллерсон, — тихо заметил Каравценко. — Бронетехника не ходит в городе без пехоты. Это азбука, уж поверьте.
Девушка помолчала, потом кивнула. Черный взгляд полковника удовлетворённо сверкнул.
— Майор, вам с Солмичем лучше остаться на «Герионе». Капитан Меррик сможет возглавить сводный отряд?
Ламберт с сомнением посмотрел на подчиненного, но Актер внезапно бодро встал, живо оглядел собравшихся.
— Я в норме, командир, — заявил он. — Четверых бойцов вполне хватит. Предлагаю Кота с его пулеметом и двух надзирателей. Скажем, Блейка и Льюиса.
— Согласен. Полковник?
— На выход, — бросил Каравценко. Он уже отвернулся к мониторам, разглядывал крупномасштабные карты улиц.
— Не нарушайте герметичность костюмов, — глухо заметила Астрид. Девушка вглядывалась во тьму за бортом, которую рисовали мониторы камер слежения, и все больше переживала. — Если что-то увидите, услышите или почувствуете — сразу стреляйте.
Она понимала, что не может совладать с нервной болтовней, но все равно говорила. Тихо, так, чтобы услышали только Екатеринбуржцы. Она знала: ее поймут.
Ральф Меррик со щелчком вставил магазин, дослал патрон в патронник, проверил крепления коллиматорного прицела, лазерного целеуказателя и фонарика на многофункциональных крепежных планках автомата. Потом осмотрелся, убедился, что на них никто не смотрит, быстро привлек к себе девушку и поцеловал, прижался к ней лбом. Астрид не протестовала. Закрыла глаза и с трудом сглотнула.
— Выживи, Актер.
Екатеринбуржец отстранился.
— Выживу, Сестренка.
— Рассыпались, рассыпались!
Едва покинув уютный кессонный отсек «Гериона», бойцы сводного отряда разбежались в стороны, словно уже ожидали попасть под обстрел. Действовали они быстро и слаженно, распоряжения нового, пусть и временного, командира выполняли, не моргнув глазом.
Ральф Меррик быстро убедился, что основную угрозу среди надзирателей представляют Солмич и Даллас. Покойный Сарин казался парнем веселым и улыбчивым, даром, что был еще совсем молодым, почти пацаном. Умерший последним Федорин особо никак себя не проявлял, но на совместных тактико-специальных учениях действовал четко и обществом бойцов СГО, кажется, не тяготился. С парнями из оперативно-очистительного взвода Медведь потихонечку налаживал близкие контакты третьей степени. То есть дипломатично давал понять, что достопочтенные господа из его отряда не собираются поиметь уважаемых джентльменов из подразделения Надзора. И, в принципе, ожидают того же взамен.
Кто вызывал некоторые опасения Меррика, так это Курт Блейк. Екатеринбуржец уже отметил, что сержант держался отмороженного Далласа, криво усмехался его грубым шуткам и старался не отсвечивать. Возможно, его внезапное переподчинение СГО и вызвало досаду и раздражение бойца, но, если и так, Блейк никак их не проявил. Выслушав краткие брифинг и приказы, он неуверенно глянул на Каравценко, но увидев кивок, пожал плечами и молча пошел за гермокостюмом. И позже не выказывал свое неудовольствие ни словом, ни видом.
— Разбежались, быстро! Контроль, контроль!
Бойцы рассыпались вокруг «Гериона», залегли на расстоянии нескольких метров, ощетинились стволами автоматов и пулеметов. Должно быть, днем они представляли бы собой прекрасную мишень: темно-синие скафандры с оранжевыми полосами посреди серо-зеленых зарослей. Да на спине Льюиса еще и торчал огромный горб баллона огнемета. Впрочем, миссия «Герион» не собиралась сражаться с людьми, а аберрантам и мирмелантам было совершенно наплевать на попытки добычи спрятаться и прочие глупости.
Выждав полминуты, Меррик поднял бойцов и начал загонять их на крышу вездехода. Стрелять по ним, кажется, никто пока не собирался.
— «Герион», мы на броне, — доложил капитан, как только Блейк помог Коту забраться по покатому борту транспорта. Машину специально снабдили скобами лесенок и уступов для ног, но в громоздком костюме с пулеметом и огнеметом наперевес, Котин и Льюис все равно с трудом поднялись наверх. — Давай, тронули!
Они тронули.
Город распахнул им объятия, стоило пересечь первую линию застройки. Ральф сразу понял, что ошибался — громада домов и улиц не была мертвой, как поначалу показалась капитану. Меррик на себя не злился, лишь радовался, что осознать просчет удалось так быстро и мирно, что он не стоил никому жизни. Он не мог понять это место издалека, разглядывая его через оптический прицел и бездушные камеры «Гериона». Для этого нужно было сюда попасть и ощутить все самому.
То, что представлялось капитану мертвым безмолвным запустением, оказалось грязным израненным выживанием. Город не умер, но деградировал. Меррик видел такое прежде, видел, как перед лицом ужаса — пожара, теракта, войны — люди невероятно быстро отбрасывали мишуру цивилизованности, оставляя себе лишь базовые инстинкты, необходимые для выживания. Под плотным минометным обстрелом боец не заботился о том, насколько опрятно выглядит. Умирая от голода под стенами Загона во Втором Блоке, бедняк не размышлял о делах сердечных. Вытаскивая человека с того света, не спавший уже десять часов хирург не беспокоился о том, победит ли одна хоккейная команда другую. Под чудовищным весом чудовищных обстоятельств люди забывали общественные связи и навязанную ими бутафорию и целиком посвящали себя самому важному.
С городом случилось то же.
Острый глаз Меррика отмечал детали, привычный к быстрому анализу мозг складывал их в общую картинку. Вкопанные во дворе дома бревна среднего и малого размеров, заостренные. Кажется, обожженные с одной стороны. Вероятно, здесь делали частокол, обороняли от чего-то вход в подъезд. Вероятно, обороняли успешно — дверь не распахнута настежь, окна закрыты листами гофрированной жести. На кольях кровь. Старая.
Разграбленное, распотрошенное авто. Беззастенчиво, чуть ли ни вульгарно задранный капот, пустота на месте вытащенного аккумулятора и движка, вырванные с корнем кресла и опустошенные глазницы фар. В пыли рядом с оскверненным стальным трупом — следы от широких шин. Две неровные, петляющие среди гор мусора и металлолома дорожки, периодически выбирающиеся на тротуар, убегающие в сумрак подворотни. Следы еще не успела запорошить пыль.