Пока руководство миссии решало, что делать дальше, Меррик незаметно наблюдал за подчиненными. Льюис и Блейк, должно быть, чертовски устали. За минувшие сутки они потеряли двоих боевых товарищей, несколько раз чудом унесли ноги. Экспедиция оправдывала худшие ожидания и обещала стать еще опаснее. Мужчины об этом не говорили, но Ральф понимал: лезть ночью в горящее здание граничило с самоубийством во имя не вполне понятной цели. Мало ли из-за чего могла загореться школа.
«Вот именно, — подумал Меррик. — Мало ли».
— Братишка, — Кот как всегда подкрался незаметно. Именно у него Актер перенял это полезное умение. — Как работать будем?
— Нас четверо.
— Э-э, нет, — тихо засмеялся старший лейтенант. — Нас двое.
— Командиры не хотят отправлять на разведку слишком много человек.
— Может, ну их, надзоров? Пусть остаются, а работать будем нашей четверкой?
Меррик тревожно бросил взгляд на панель КПК, убедился, что они общаются по индивидуальному каналу связи.
— Нет, дружище. Нельзя Сестренку с ними одну оставлять. Пойдем с надзорами. Парни справятся.
Котин коротко кивнул, не стал спорить. Покосился на плывущее над пожаром зарево.
— Всегда доверял твоей интуиции, братишка. Надеюсь, она и теперь не подведет.
Меррик тоже на это надеялся.
Два корпуса школы — старый и новый — стояли друг к другу под прямым углом. Небольшую площадь, некогда образовывавшую внутренний двор учреждения, теперь заселил настоящий лес из страшно разросшегося кустарника и удивительно тонких узловатых деревьев с тяжелыми мясистыми шариками на ветвях — возможно, плодами. Деревья-то эти и не понравились Меррику. Они казались ему неестественно прямыми и неподвижными, не напоминающими привычную растительность ни видом, ни издаваемыми звуками. Несмотря на разыгравшийся ветер, деревья не раскачивались, не шуршали. Мелкая мясистая листва, странно поблескивающая в свете фонарей и зареве пожара, соприкасалась с влажным шлепком. Росли деревья очень близко друг от друга, между светло-серыми стволами оставался совсем небольшой зазор. Словно из высокой травы не деревья росли, а торчали узкие зубья чьей-то гигантской расчески.
Меррик не мог долго вглядываться в этот непонятный, вызывающий странную тревогу парк, они и без того страшно рисковали. «Герион» сместился на полсотни метров в сторону, от корпуса отделились костлявые лапы-манипуляторы, которые технично вскрыли забор, как консервную банку. Из вездехода уже повыпрыгивали остальные надзиратели и сгошники, которые споро установили периметр и начали отцеплять от броневика багги. Актер убедился, что тыл надежно прикрыт, и повел свой отряд к унылой громаде целого, не объятого пожаром старого корпуса школы.
Екатеринбуржцы работали в четверках. Без фанатизма, конечно, — порой случались продиктованные обстоятельствами исключения. Однако обычно это были четверки. Как показал боевой опыт, именно столько бойцов требовалось для того, чтобы максимально эффективно выполнять ставившиеся перед подразделением задачи.
А если задачи выполнить не удавалось, командование могло особо не горевать. Потеряли всего четверых.
Костяк группы составляли ведущий и его второй номер. На боевом выходе именно они прокладывали маршрут, именно от них требовалось — пользуясь огромным опытом и чутьем — избегать что-то такое, притаившееся на пути, с чем человеку лучше не встречаться. Даже тяжеловооруженному. Подавляющее большинство успешных операций подразделения приходилось на выходы, в ходе которых оперативникам удавалось обойти возможную угрозу и не встречать ее свинцовым приветом. Это обуславливало еще одну особенность: ведущим и его помощником становились лишь бойцы, известные своим везением, не относящимся к опыту или выслуге лет.
Если звезды складывались в несчастливый рисунок, и приходилось стрелять, в дело вступала следующая двойка: пулеметчик и огнеметчик. В отряде бати Медведя, майора Терри Ламберта, ими были старшие лейтенанты Сергей Котин и Дональд Теллано. На редкость крутые мужики с остро заточенными инстинктами бойцов. Четверка Медведя воевала и выживала уже семь лет. Небывало большой срок для Екатеринбуржцев, которых за глаза называли ротой смертников.
Сейчас Медведь и Шеф остались позади, где-то на другом фронте, с другими людьми. Меррик и Кот чувствовали себя неуютно, непривычно, но старались не подавать виду. Они быстро на пальцах объяснили надзорам, Блейку и Льюису, что можно делать, а чего — нельзя ни в коем случае. Те молча впитали информацию. Кажется, не безнадежны.
А раз так, пора танцевать.
Группа рывком преодолела озаряемое пожаром расстояние, отделяющее ее от школы. Окна здесь давно лишились стекол, древние деревянные рамы местами прогнили насквозь. Меррик оперся на сложенные замком руки Котина, перелез через подоконник, приземлился с другой стороны, быстро вскинул автомат и ушел в сторону, освобождая место остальным бойцам группы.
Внутри царила совершенная, абсолютная темень. Обычно служащие на Барьере бойцы СГО и Департамента Надзора крепили приборы ночного видения на шлемах, надвигая их поверх линз противогазов. Было не слишком удобно, но выбирать не приходилось: либо так, либо молиться всем святым. Однако даже такой метод оказался недоступным членам экспедиции «Герион» — слишком большим было расстояние между глазом человека и армированным стеклом шлема их спецкостюмов. Оставалось одно.
Удерживая автомат на весу одной рукой, другой Меррик достал из бокового подсумка квадратное устройство, напоминающее планшет с ручкой. Помигал, а потом и уверенно загорелся зеленый огонек, подтверждающий рабочее состояние камеры. Экран вспыхнул, но тут же вновь погрузился во тьму.
Ральф выругался. Оптико-электронный прибор для ночного использования работал в ближнем инфракрасном диапазоне, а потому не давал бы никакого эффекта в погруженном во мрак помещении. Чтобы что-то увидеть, разведчики перевели подствольные и нашлемные фонарики в режим инфракрасных прожекторов. Такой свет улавливали даже камеры, а вот для невооруженного глаза он оставался невидимым. Меррик надеялся, что зенки местных жителей ничем особым не вооружены.
Экран прибора светом отразил помещение в черно-белых оттенках. Качество картинки оказалось паршивым, бойцам приходилось то вглядываться в показания прибора, то крутить головой по сторонам. Под ногами пугающе громко хрустело стеклянное крошево, известняковая пыль, битый кафель. Похоже, группа вошла в здание со стороны туалета. От кабинок, если они тут когда-то были, не осталось и следа. Из покрывающей пол пылевой пустыни торчали растопыренные пальцы срезанных труб.
Отряд выстроился в цепочку и медленно двинулся вперед. Они должны были максимально близко подойти к горящей секции школы и понять, что вызвало пожар. Либо убедиться, что ни черта понять нельзя и как можно скорее свалить — назад, под уютную защиту бронированного по самое не могу «Гериона».
Мертвецки пустой дверной проем вывел разведчиков в длинный коридор. Он уходил вперед на пару десятков метров, вел именно туда, куда они стремились. Меррик плавно двигался вдоль ветхих стен, с которых уже давно отвалилась иссохшая и полопавшаяся штукатурка. Капитан мягко шел по заваленному мусором полу, в привычном темпе переступал с пятки на мысок. Он боялся, что вот-вот под ногу попадется что-нибудь ломкое, громкое — консервная банка или большой кусок стекла. Что-то такое, что своим бестолковым грохотом переполошит всю округу, разбудит спящее здесь нечто.
Впрочем, несмотря на напряжение, Меррику все больше казалось, что школа необитаема. Что тут уже очень и очень давно никого и ничего нет.
В воздухе висела застоявшаяся пыль. Разведчики плыли сквозь нее, словно космонавты на Луне. Сходство увеличивали круглые прозрачные шлемы, напоминающие защиту космических скафандров. Правда, Меррик не припоминал, чтобы работавшие в безвоздушном пространстве специалисты таскали на себе по десять килограммов оружия и боеприпасов.