В кают-компании висел мерный гул от разговоров. Ученые и инженеры обсуждали результаты дерзкой вылазки группы Меррика. Только Андре и Полянский снова куда-то запропастились.
«Распоясывавшиеся дебилы», — устало подумала Астрид. С этим тоже придется разобраться. Но — потом. Все потом. Сперва Каравценко. Надзиратель пристально глядел на нее.
— Вам бы поспать, Аллерсон, — проворчал он. — Вы с ног валитесь. Ваши гениальные предложения можете огласить после.
— Следите за мониторами, полковник.
Астрид решительно развернулась и отправилась в медицинский отсек.
— «Европа», грозовой фронт прямо по курсу. Прием.
— Принято, «Мелита», спасибо.
«Герион» несся потрескавшейся асфальтовой дорогой, которую, словно артериальная система, разрезали белые и оранжевые блеклые полосы. Часть покрытия была вскрыта, в трассе зияли огромные провалы, нахлестом друг на друге валялись толстые поликомпонентные трубы. На обочине гнили экскаваторы и грузовики. Видимо, до Заражения здесь собирались перекладывать канализационные трубы и менять ливневку.
Город остался уже далеко позади, теперь дорога текла через пригородные земельные участки. Ломанный силуэт одно- и двухэтажных домиков с острыми или прямыми крышами, частоколом флюгеров и труб. Где-то окна и двери были приоткрыты, где-то оставались заперты. Ничто не выдавало буйство мародерства и работы добытчиков, как в оставшемся за кормой городе.
Вокруг стояла сверхъестественная пустота и тишина. Все казалось вымершим, сухим, бесплодным. И это несмотря на зелень, на липы, березы, тополя, кустарник, цветы. Абсолютное всепоглощающее отсутствие звука и движения. Даже воздушный поток, в который врезались шлемы, казалось, расступался с ненормальной болезненной леностью. Майор Терри Ламберт вдруг подумал, что там, в нескольких сантиметрах от его лица, за щитком, воздух должен был оказаться чуть тепловатым и блеклым, без малейшего запаха и индивидуальности.
От удивленных размышлений его оторвал приказ Астрид. Майор сразу выбросил лирику из головы, перешел на новый шифрованный канал, который они с остальными тремя бойцами подразделения выделили под собственные нужды.
— Актер, проверь защиту связи.
— Только что, командир. Все в норме.
— Кот, Шеф, как слышите?
— Кот, слышу хорошо.
— Шеф, связь отличная.
Ламберт поглядел на мчащуюся впереди «Мелиту» надзирателей, на потряхивающийся на ухабах затылок Алеса Солмича. Майор не сомневался: губы лейтенанта быстро двигались под защитным щитком, а на наверняка существующей закрытой частоте надзирателей в эти секунды проходил активный радиообмен.
— Мужики, я понял Астрид так, что начинается кутерьма. Кот, оставляю тебя за главного снаружи. Контролируй наших коллег, глаз с них не спускай. До особого распоряжения.
— Понял, Медведь.
— Шеф, чтобы не отходил от пулемета.
— Этот Блейк вряд ли будет бузить, командир. Да и Коннингтон, огнеметчик, вроде бы, нормальный мужик.
— Шеф, я сказал.
— Так точно.
— Оружие применять только в случае прямой опасности вашим жизням и здоровью. Работаем быстро, но аккуратно. Малой кровью.
Меррик деловито откашлялся.
— Как действуем внутри, командир?
— Надзоров запускаем в кессон первыми. На месте ориентируемся по ситуации. Разоружаем, сажаем под арест в одну из лабораторий.
— Черт, тесно там, — досадливо цокнул языком Актер. — Не перестрелять бы гражданских.
— Действуем аккуратно, — повторил Ламберт. В его тоне появилось что-то новое, и Меррик мигом заткнулся. Он давно знал майора, и это «новое» тоже знал очень даже хорошо. — Главная задача — обеспечить безопасность командира, Астрид. Ценность остальных членов экспедиции второстепенна. Все ясно?
— Так точно.
— «Европа», «Мелита», я «Герион», — внезапно раздался в наушнике новый голос. Ламберт нахмурился, но быстро успокоился: сигнал шел по общему каналу, говорил Поль Ли. — Выезжаем из пригорода, сворачиваем с трассы. Метки передаю сейчас на ваши КПК. Поворот — через два километра, потом полями. На метке «Красная-один» остановка, погрузка части бойцов. Прием.
— Приняли, «Герион». «Мелита», вы все слышали? Прием.
— Так точно, «Европа», принято.
Вдруг громыхнуло так, что не справились даже мощные фильтры костюмов. Слабый свет солнца окончательно померк, следом за первым ударом грома ухнул второй, затем сразу третий и четвертый. Темно-кобальтовые тучи, которые уже давно приметил Ламберт, словно лопнули, грохнув о землю ушат воды. На машины посыпались первые удары ливня.
— Славный знак, — буркнул кто-то по общему каналу.
К тому моменту, как машины остановились, эфедрин уже начал действовать. Астрид чувствовала, как стимулятор подстегивает нервную систему, как отходит на задний план боль, отступает усталость. На самом деле, они никуда не делись, просто их заслонила родившаяся вдруг где-то чуть выше груди эйфория, желание действовать, громко говорить, что-то предпринимать.
— Это наркотик, Астрид, — уже в который раз заметил Куинн. Они сидели рядом в медицинском отсеке, мужчина с участливым беспокойством смотрел на нее. — У вас активизировались рецепторы симпатической нервной системы, из-за чего повысилось давление, тонус мышц, возрос уровень глюкозы в крови и ритм сердцебиения.
— Надолго его хватит?
— Нет. И вам будет очень плохо, когда эфедрин выйдет из организма. Вы уверены, что обязательно нужно прямо сейчас?..
— Да, Стивен, уверена. К сожалению. Простите, мне пора.
Куинн галантно помог ей подняться, улыбнулся прозрачными голубыми глазами.
— Я могу вам чем-нибудь помочь, Астрид?
Девушка ответила на взгляд и вдруг почувствовала себя виноватой. Она внезапно четко осознала, что собирается сделать.
— Спасибо вам, Стивен. За поддержку. Для меня могут оказаться совершенно незаменимыми ваши навыки врача. Если в ближайшие полчаса к вам начнут поступать пациенты, сделайте для них все возможное.
— Обещаю вам, Астрид, — доктор крепко пожал ее локоть. — Удачи.
Когда Аллерсон вернулась из медицинского отсека, в кают-компании уже было тесновато. Каравценко привычно нависал над мониторами, по углам помещения и у входов замерли Солмич, Даллас, Льюис, Меррик и Ламберт. Два Екатеринбуржца и три надзирателя. Они стояли в полном боевом оснащении, при оружии, только шлемы отстегнули. Ледяная маска Солмича ничего не выражала, но взгляд он не отрывал от рук Медведя. Майор и капитан СГО не снимали ладоней с висящих на шеях автоматах. Они выглядели спокойно, но не скрывали ни готовые к немедленным действиям позы, ни указательные пальцы на предохранителях. Даллас и Льюис контролировали себя хуже. Младший лейтенант замер на полусогнутых ногах, словно бульдог перед прыжком. Цепкий взгляд исподлобья плясал с Ламберта на Меррика и обратно. Льюис заметно беспокоился. По исписанному татуировками голому черепу прорезали себе путь целые речушки нервного пота. В растерянных глазах отражались отголоски лихорадочных мыслей.
Словно инстинктивно предчувствуя неладное, гражданские старались держаться от солдат подальше, а потому сгрудились вокруг стола в центре кают-компании. Среди них возвышался могучим непоколебимым айсбергом белоснежный Иван Орлов. Стоило появиться Астрид, разговоры окончательно стихли.
— Попрошу гражданский персонал освободить кают-компанию, — без вступлений начала она. — Уверена, вам есть, что обсудить после недавних событий. В лабораториях достаточно места для всех. Профессор Орлов, прошу вас.
— Полагаю, — пробасил научный руководитель, — в сложившихся обстоятельствах мне имеет смысл остаться с вами?
— Я не понимаю, о чем вы говорите, — отрезала девушка. — Проводите, пожалуйста, гражданский персонал в лаборатории.
Каравценко медленно развернулся в кресле, упер костлявую руку в колено, с интересом посмотрел на нее. Орлов хмуро столкнул тяжелые брови, но кивнул, поднялся. Словно по сигналу, с мест вскочили и ученые с инженерами. Они посеменили за профессором, словно гусята за мамой-гусыней, и, если бы не обстоятельства, Астрид нашла бы эту картину чертовски забавной.