- Коммунизм – чума бесполая. Здесь что бабы, что мужики – одинаковы. И одинаково нас ненавидят.
- В этом вопросе просвещать меня нет надобности, - небрежно махнул ладонью Юбер. – Но ее надо бы освободить. Не хватало еще, чтобы рассказывали потом, как содержат вьетнамских женщин во французских тюрьмах. Ее состояние... ужасающее. И это самая мягкая характеристика.
- А мужчины?
- С мужчинами разбирайтесь сами. В большинстве своем любой из них завтра отнимет у нас тесак и пойдет нас резать.
- Да уж... пойдет, - хмуро кивнул капитан. – Хорошо, я отдам распоряжение, чтобы ее вывели из каземата. Что до остального... вы не увидите в том поселении иного, чем видели мои люди в тот же день. Времени прошло до черта! Только зря шеи подставлять.
- Ну кто-то же должен, - пожал плечами Юбер. – У нас здесь война, случается и подставлять.
- Из-за юбки?
- Эта юбка, - Юбер наклонился через стол к Мальзьё и, уверенно блефуя, заявил: - личный друг генерала Риво и один из лучших его специалистов. Да он нам головы отвертит, если мы ничего не узнаем о том, что с ней. Пусть кости, но мы должны вернуть их на родину.
- Да костей я вам любых соберу, каких хотите, - парировал капитан. – Не обязательно ради нее туда лезть. Вы джунглей не знаете!
- Я знаю достаточно, чтобы не дать нам пропасть, - отрезал Анри, не оставляя капитану шансов отмахнуться от его требований. Сейчас, в своем нынешнем положении он мог позволить себе быть значимой единицей в армии. Хотя бы здесь, потому что только здесь он и случился как человек. Бог знает, как к тому отнесся бы папаша Викто́р! Да и не все ли равно теперь?
- Черт с вами, - мрачно кивнул Мальзьё. – Может, ребятам и правда пора поразмяться. Дам я вам людей, но много не обещаю. Сами понимаете...
- Понимаю. И лучше, чтобы это было добровольно, капитан.
- Само собой.
На том и порешили.
И вновь потянулись изматывающие его душу и выворачивающие наизнанку все плохое и хорошее в нем часы ожидания. Выдвигаться решили поутру, а Юберу до этого времени делать ничего не оставалось. Его миссию давно можно было считать оконченной, и возвращение в Париж тормозилось лишь по собственному почину. Он превышал свои полномочия, напропалую манипулировал окружающими и требовал того, на что не имел права. Но именно сейчас Анри сделал бы все что мог и даже сверх того ради одного только знания, что Аньес жива и здорова. Он отдал бы до последнего то, чем владел, и то, чего достиг, он согласился бы улететь не то что в Тхайнгуен, но и в ад прямиком из казармы, если бы тот самый ад выплюнул его сумасшедшую бретонку назад, в жизнь. И никогда не пожалел бы о том – в конце концов, он из тех, кто умеет договориться с чертями.
А она – нет. Слишком упряма.
Но и он упрям не меньше, чтобы думать, будто бы едет за ее костьми.
За ней! За ней.
Уже на следующий день, с рассветом – за ней.
Для приготовлений хватило суток. Отряд собрали небольшой, с Юбером – в двенадцать человек, но все необходимое предоставили, включая оружие, самолет, машины и провиант. Выбираться твердо решили воздухом. Ну его к черту – гнать по основным дорогам Северного Вьетнама, подставляясь под мины и автоматные очереди. А на аэродроме в ближайшей точке к деревне, где похитили Аньес, их ожидали джипы и еще несколько человек для дальнейшего следования. От деревни предполагалось двигать в горы. Разумеется, в том случае, если поиски в округе ничего не дадут. А Юбер был уверен – не дадут. Аньес где-то в горах Вьетбака, потому что все концы всегда сходятся там.
Ребята ему достались крепкие, шумные, определенно «засидевшиеся» в форте, заскучавшие. Мальзьё не солгал, обещая устроить ему тех, кто действительно хочет поразмяться. Сколько из них вернется в форт, Юбер старался не думать. Довольно того, что сейчас они лезут в самое пекло таким малым числом. И было бы глупо отрицать, что он никак не менее безрассуден, чем де Брольи. А может быть, и более. Она-то женщина, несмышленыш. А он точно знал зачем и куда суется.
Удивительно было среди прочих обнаружить знакомое лицо. Фотографа из форта д'Иври, имени которого Юбер так и не вспомнил, пока ему его не представили капралом Кольвеном.
«Точно. Жиль», - подумал он, протягивая руку улыбчивому молодому мужчине, который сейчас не улыбался.
- Вас-то как угораздило? - изображая на лице добродушие, которого вовсе не испытывал, ответил на рукопожатие Анри. – Это не прогулка с фотокамерой, капрал. Я даже не уверен, что вам придется снимать!
- Я понимаю, - живо отозвался Кольвен, щурясь от солнца, в столь ранний час ослепительно яркого, и поправляя козырек кепи. – Я был в той вылазке, вам не сказали?