Она медленно курила, ждала и устало вдыхала воздух, наполненный сигаретным дымом и весенней влагой, от которой волосы очень быстро приходили в плачевое состояние. Но волосы – последнее, что ее интересовало. Предвкушение пополам с сожалением окутывало тело и мысли, будто бы облаком, и останавливаться уже поздно.
Она курила. Ждала. И дышала.
Заставляла себя дышать.
Юбер показался на крыльце еще через несколько минут и выглядел весьма удовлетворенным. Очевидно, нашел то, что искал. Что искал этот человек на свете? Почему не заставил ее подчиниться? У него ведь имелись на то силы, тогда как она сама была совсем растеряна.
И так хочется найти себе оправдание спустя столько времени.
Он увидел ее и остановился. Она махнула ему рукой и легко спрыгнула с нижней ступеньки, словно бы уже уходила, а сама, направилась к своему навесу, прикинув, что его авто загнали в гараж. Когда Юбер проходил мимо, она делала вид, что озадаченно разглядывает колесо, но странным образом не чувствовала себя ни воровкой, ни лгуньей. Напротив, сейчас в ней было одно лишь желание – заставить его задержаться.
И это ей удалось.
- Что с машиной? – услышала она над головой, когда ее пальцы, сейчас совсем без маникюра, огрубевшие после работы в лаборатории и покрасневшие от сырости, ковырялись в пробитой резине. Аньес подняла взгляд. Анри возвышался над ней, сунув руки в карманы тренчкота и хмурился. Как могла раздосадовано, она ответила:
- Ты же видишь, что с машиной. Черт! И я даже не представляю, когда это случилось! Ты знаешь, как я аккуратно вожу!
- Я знаю, как ты летаешь над землей, милая. Это не имеет ничего общего с вождением автомобиля, - поддел он ее как-то совсем по-мальчишечьи, но присел рядом, уставившись на шину. После протянул руку и дотронулся пальцами до разрыва в том самом месте, которого только что касалась Аньес. – Разрез ровный. Уверена, что никого не довела здесь своим характером настолько, чтобы тебе не захотелось отплатить и испортить хотя бы авто, если уж мордашку трогать нельзя?
На это она ничего не ответила. Лишь потянулась вперед, чтобы ее пальцы оказались возле дырки. На секунду их ладони замерли в миллиметре от прикосновения. И Юбер первый отдернул руку.
- Ничего непоправимого, - сказал он как ни в чем не бывало. – До конца дня подлатают, я скажу механику...
- Не нужно, я сама скажу, - мотнула она головой. Резко поднялась, достала из салона свою сумку и кофр, а после этого захлопнула дверцу, направившись к гаражу, не дожидаясь его, несколько мгновений смотревшего ей вслед, пока не вскочил сам и не пошел в ту же сторону.
На разговор с механиком ушло всего несколько минут. Показать поломку, пожаловаться на ужасные дороги, шумно поругать Ориоля, который воюет на краю света, а в предместье Парижа не может навести порядок. Механик с ней во всем соглашался и разве что в рот не заглядывал, кажется, вконец шокированный тем, что с ним заговорила сама де Брольи. На его памяти эта зазнайка вообще ни с кем не общалась, кроме фотокамер и генералов.
Аньес же краем глаза наблюдала за подполковником. Он пока никуда не уходил и устроился на месте, опершись спиной на глянцевый черно-белый британский Остин Ширлайн, за рулем которого, похоже, был сам. Стоял и смотрел на нее, только не как она, исподтишка, а в открытую, и усмехался себе под нос, будто бы ему было всего лишь интересно, чем закончится дело.
А чем оно могло бы закончиться? Разобравшись с механиком, который пообещал исправить все как можно скорее, она глянула на забавлявшегося Юбера и с деловитой улыбкой проговорила:
- Всего доброго, господин подполковник, хорошего дня, - и уже отдельно механику ласково проворковала: - до свидания, Огюст!
И выскочила на улицу, уверенным шагом направившись к КПП. Весь ее вид излучал жизнерадостность и уверенность, которых она в действительности совсем не испытывала. И с каждой минутой все сильнее ей хотелось просто здесь же сесть у дороги и навсегда обо всем забыть, а прежде всего о собственной глупости, так ясно продемонстрированной теперь. Да разве ж получится?
Она шла – и ничего не происходило. Авто, на котором прикатился Юбер, из гаража не показывалось, будто бы он застрял там, ей-богу. И она начинала сердиться, потому что не понимала, как же так. Еще там, внутри, когда стало ясно, что машину ей сей же час не починят, он должен был... предложить ей помощь. Должен.