- Что значит, вам велели исчезнуть?
- Что же тут непонятного, Лионец? Ты ведь совсем не дурак, чтобы не понимать. Нам с... с ним дали сутки. Он уехал, а я осталась.
- Когда это было?
- Какая разница?
- Когда, мать твою, это было, Аньес?
- Четыре дня назад.
- Так какого дьявола ты, безумная женщина, не уехала?!
- Я дала тебе слово ждать.
И в эту секунду Анри показалось, что это он сошел с ума. Такого не может быть. Попросту невозможно такое. Он смотрел на нее и не верил. Ему казалось, трудно находиться в худшем состоянии, чем он с той минуты, как понял, кто его предал. Он ошибался. Аньес. Перед ним Аньес. Живое доказательство того, что возможно на земле все. И даже еще больше. Юбер думал о себе, что на последнем издыхании. Но это она шагнула за край, где ничего нет. И весь ее вид говорил о том, в каком ужасе она жила эти проклятые, неправильные, невыносимые четыре дня, ожидая его.
Аньес была истощена и физически, и морально.
Он – разваливался на куски.
Рядом они – как две катастрофы. Странно смотрелись вместе. Не должны были встретиться. И лишь множили и множили горести вокруг себя. Ее счет – две тысячи. А его? Каков его счет?
Юбер негромко, зло хохотнул и зашарил глазами по окнам машины, вглядываясь в улицу. В боковое, потом в заднее.
- За тобой никого не было? – спросил он, и его голос сделался по-солдатски сухим и четким. – Кого-то на лестнице или на дороге? Чтобы четко следовали по твоему маршруту.
Аньес мотнула головой.
- Нет. Я не помню. Или придумываю.
- К черту. Ты можешь вести машину?
- Я даже мертвая могу водить.
- Не мечтай. Сдохнуть раньше меня я тебе удовольствия не доставлю. Трогай. Медленно и спокойно. Прямо, вдоль дома. Сейчас. Ни ко мне, ни к тебе нельзя, в отеле до тебя будет легко добраться, потому придется покружить по городу, пока я думаю, - по мере того, как он говорил, Аньес успокаивалась. Он это видел и чувствовал. И от этого ему самому делалось немножко легче.
Ясно одно: чем дольше де Брольи остается в Париже, тем большему риску себя подвергает. Юбер мало знал о работе секретных служб и никогда не задумывался над нею, но приказ исчезнуть означал лишь одно: либо она исчезает самостоятельно, либо ей помогают в этом. Тем, кто может многое сказать, вполне могут помочь, чтобы не раскрыть всю сетку. Четыре дня! Четыре дня она отказывалась выполнять приказ!
- Ты давно показывала свою консервную банку механику? – поинтересовался Анри, когда Аньес, сумев все же совладать с собой, взялась за руль. – Не хотелось бы взлететь на воздух прежде времени.
- Ну почему же? Смерть в огне – даже красива.
- Я слишком много знаю про огонь.
- Я тоже.
- Так когда?
- Давно. У меня не было к ней нареканий.
Юбер кивнул. План прорисовывался сам собой. В минуту опасности, когда им владело крайнее напряжение, он куда легче составлял планы. Риво всегда был прав, утверждая, что он хороший тактик, а не стратег. Но сейчас и того было достаточно.
Если отставить в сторону сантименты и быть честным хотя бы с собой, то все довольно скоро становится ясным. О том, что эта женщина сделала, он будет думать потом, когда убедится, что она в безопасности. Он может проклинать ее хоть всю жизнь, но с пониманием, что она эту жизнь живет так же, как и он.
Итак, в Париже – нельзя. Домой – нельзя. Даже эта проклятая машина слишком узнаваема. Женщина за рулем – шутка ли? Сейчас самым главным было и правда выслать ее подальше из города. Если со стороны властей, как ему казалось, опасности не было, то как знать, что сделают люди, нанимавшие эту безумную женщину предавать собственную страну.
А может быть, и он ошибается, считая, что сделал все, чтобы ей ничего не грозило, и контрразведка выйдет на нее каким-то другим путем, в обход него. Нет, так не годится. Конечно, ей нужно уехать. На другой конец страны, куда-то подальше, где она переждет это время, и тогда они что-нибудь смогут решить. Он – сможет решить.
- Не молчи, - вдруг услышал Юбер ее напряженный голос. – Я схожу с ума, когда ты так замолкаешь!
- Я ведь уже сказал, что думаю. Я не могу думать и говорить одновременно.
- Помнишь, ты мечтал быть булочником, и чтобы я носила косынку...
- Не помню, - отрезал Анри. – Я постараюсь вспомнить потом. Позже. Когда мне уже не будет хотеться свернуть тебе шею.
- Куда мы едем? Куда мне ехать?
- Сверни на следующем переулке и сделай еще круг, Аньес.
- Я устала, - сдалась она.
- Я знаю. Потерпи.
Откровенно говоря, ему была совершенно безразлична ее усталость. Если бы она заснула за рулем да на полном ходу сейчас въехала в придорожный столб, отчего они бы попросту погибли оба, это, возможно, было бы наипростейшим способом все окончить. Но Юбер слишком сильно хотел, чтобы она жила. Чтобы до нее никто не добрался и, может быть, даже он сам. По крайней мере, пока ему и правда охота открутить голову с ее тонкой шеи.