Мои руки дрожат
от страха перед маскарадами
воскресающего Прошлого.
Тяни, человече, тяни,
сколько есть мочи!
Будущее вырастает на Прошлом,
как росток на пне.
Дают ли трухлявые пни ростки?
Пень моего Прошлого, умри
в пустыне, а твое существо
пребудь с пустынным солнцем.
Пень твоего Прошлого не погиб,
на самом дне пустыни
есть вода, струящаяся к твоим корням.
Так что тяни, тяни Прошлое,
захваченное сетью, в каноэ
и простри руки
к лику существа
пня твоего Прошлого.
В лице солнца
я вижу только тьму,
в глубине моего Прошлого
я вижу только тьму,
и вода пустыни
иссякла во тьме.
Ни тьмы, ни света,
ни света, ни тьмы.
Тебе видится цыпленок,
рождающий ягненка.
Есть в глубине твоего Прошлого
вода, хлынувшая из чрева.
В чреве не осталось
ничего. Вода
иссякла после разлива,
обнажив сухостой и скелеты.
Копай в самой глуби
чрева. Там вода,
там речная вода,
текущая со дна Прошлого.
Тяни пойманное в сеть Прошлое,
вытягивай, и давай поглядим на него
в нашем нутре, в наших головах.
Прошлое — мое первое
маленькое весло,
потерянное в реке, —
какое — не вспомню сейчас.
Затем пусть твоя голова
станет головой слона,
пусть твои глаза станут глазами
леопарда, и подкрадись к Прошлому,
подкрадись к Прошлому в лесу,
подкрадись к Прошлому в небесах,
подкрадись к нему в глубине земли,
подкрадись к нему в пуповине твоей.
Погляди за деревьями, погляди
за луной, бегущей от гневного солнца,
погляди за солнцем с пылающими ресницами
и подкрадись к нему за обожженными
зубами сверчка,
растворяющимися в воде,
на смех Земле.
Я не могу обернуться,
потому что пойман
жестоким капканом Настоящего.
Затем Будущее умирает
в лоне реки, и на твоих коленях
возляжет мертворожденное Будущее, —
и ты больше не пойдешь
рыбачить на пруды,
и ты больше не забросишь
сеть в реку.
С твоим мертвым Прошлым,
висящим за спиной,
с твоим мертвым Будущим,
лежащим на коленях,
ты уже не человек
среди людей; потому что осквернил Прошлое
и Суть вещей
и умертвил Богов Прошлого.
Пусть же Прошлое попадает в сеть,
пусть твои рыдающие Боги
падут в реку, и ты иди на корабль, —
и я пойду на нос,
и я поймаю сетью
Прошлое и рыдающих Богов
и одарю их мощью,
чтобы они дали мне мужество —
ткнуть кулаком в лик солнца,
и спустить вниз
сущность мертвого пня,
и произвести на свет дитя — Будущее.
II (Заклятие)
Гляди на солнце в моих руках.
Гляжу.
Гляди на Богов, на солнце.
Гляжу.
Гляди на Прошлое в моих руках.
Гляжу.
Гляди на Будущее в моих руках.
Гляжу.
Видишь солнце в моих руках?
Видишь Богов в моих руках?
Видишь Прошлое в моих руках?
Видишь Будущее в моих руках?
Вижу.
Вижу.
Гляди на луну в моих руках.
Гляжу.
Видишь луну в моих руках?
Видишь глубины чрева?
Вижу.
Вижу.
Ты попросту образ чрева,
Живой образ своего Прошлого,
Живой образ Почвы.
Конечно.
Конечно.
Я попросту образ чрева
Я попросту образ моего Прошлого,
Я попросту образ Почвы.
Ты попросту образ Земли,
Земля — чрево чрев;
Солнце — сперма сперм,
и оно играет на твоем челе.
Солнце играет на моем челе,
гонит мою кровь к Прошлому
и Будущему. Солнце играет
на моем челе, и слышится песня
наступающего Будущего, мчащего,
мчащего, наступающего. Я погружен
в песню Прошлого, погружен
в шаги пляшущего Прошлого,
но я слышу, я слышу Будущее,
подступающее, мягко
подступающее, мучительно
подступающее…
О повитуха-луна, отшлифуй хорошенько
изнанку твоего Прошлого,
покуда солнце шутит свои шутки,
и Прошлое танцует свой танец,
и сборище русалок
поет свою журчащую влажную песню
над речными волнами.
Пусть же солнце шутит,
а повитуха-луна шлифует
изнанку Прошлого.
Пусть Будущее придет, хлынет,
хлынет с громом реки,
обрушивающейся водопадом,
покоряющей барьеры
высоты и камня.
Дайте же, дайте барабанам глубин
греметь и сливаться
с барабанами глубинных Богов
в их игре в твоем нутре.
Дайте же слиться, смешаться с грохотом
барабанов Настоящего
перед лицом наступающего,
несомненно наступающего Будущего.
Будущее подходит,
прорываясь сквозь мое
разодранное нутро.
Будущее подходит,
и это — заря,
миллионоязыкая заря,
вспыхивающая, рвущаяся в моей голове.
Громыхай, Бог, громыхай.
Вышагивай к самому краю
света и громыхай,
пока твой ревущий голос
кружит над ревущей землей,
пока земля
трепещет от родовых мук.
Будущее подходит.
Это огненный шар,
прожигающий мое бытие, —
и я трепещу до самого конца родин.
Земля дрожит, а я погружен
в рыдающую зарю Будущего.
О вышагивающие Боги!
Прострите руки и смирите,
о, смирите же огненный шар Будущего
вашим мистическим прикосновением.
И пусть же оно останется в ваших указующих руках,
и формируйте его по образцу
изнанки чрева.