*** ПТИЦА В КЛЕТКЕ
Птице крылья обрубили,не желая, чтоб летала.
Этим только навредили - жизнью клетка её стала.
А ведь счастья ей желали и мечтали, чтоб лишь пела!
Впопыхах не осознали - в крыльях жизнь её сгорела.
Угасала с каждым мигом, о просторе всё вздыхая.
Каждый день рвалась на волю, забывая, что хромая.
И тоскуя по свободе, слёз своих уж не скрывала.
Вспоминая о полёте, за решёткой петь не стала.
Во снах где-то крики чаек долетали до неё,
И вонзался солнца луч в её грудь, как остриё.
Каждой ночью задыхалась от всеядной духоты,
А с мечтой не расставалась, не сдавалась без борьбы.
Но увидев мир жестокий, поняла, что всё зазря.
Что в борьбе она калека, из тюрьмы сбежать нельзя!
Огонёк в груди затих. В теле пробежала дрожь.
Поняла, что дней прекрасных в жизни больше не вернёшь,
Что израненная птица за решёткой жить должна.
Только гордая синица петь в неволе не могла!
Нашли её уже под утро, почти холодную, в поту.
И вот что прошептала птица в предсмертном, пламенном бреду:
За что вы так жестоки, люди? За что сгубили вы меня?
За то, что пела в поднебесье и что свободней вас была?
Даруйте хоть на миг мне счастье и отпустите в облака.
Я вам за этот миг свободы всё б за себя простить смогла.
*** МОЙ КОНЬ
Безумная ночь объяла меня.
Бесстрашной рукой оседлав скакуна,
Вскочил на него и помчался стремглав,
Не помня себя, прыть свою не уняв.
В душе затаилась моей пустота.
Бежал из тех мест, где был проклят я.
Безжалостный ветер хлестал по щекам,
И всю свою ненависть слал я богам.
Терзанья души видно им не понять.
Не знать им - беспечным, что значит страдать.
Лишь конь верный мой разгадал боль мою
И вихрем летел в беспробудную мглу.
Мой конь - верный конь, ты всегда был со мной.
И в радости, в горе моей был стеной.
А я тебя часто бросал одного,
И не понимал – без тебя я никто.
А ты из петли жизнь мою доставал
И всё ж верным был, но ночами рыдал.
Безбожник! Тебя за долги отдавал,
А ты, бедный мой, всё ж ко мне прибегал.
И вот, когда прокляли всюду меня,
Ты вновь был со мной, не жалея себя.
Мой верный товарищ, спасибо тебе
За преданность ту, что не свойственна мне.
Я зверем себя ощущаю сильней,
А ты человечней всех в мире людей!
Спасибо, что вновь жизнь спасаешь мою,
И вот мы у моря - в блаженном краю.
Там много изгнанников было, как я.
Их всех, как меня, страна прокляла.
Все с ужасом ждали гудок корабля,
Что с мест дорогих увозил навсегда.
И я был средь тех, кто поник головой,
И конь вновь был рядом – грустил надо мной.
В глазах его преданных видел я страх.
И сердце щемило, и било в висках.
Зловещий гудок вдруг пронзил тишину,
И руки мои отпустили узду.
На палубе слышались стоны и плачь.
В тот миг Бог был самый жестокий палач.
Корабль отчалил, и я зарыдал.
Мой взор устремился на берег. Искал
Того, кто спасал меня в жизни не раз,
И слёзы рекою бежали из глаз.
Мой конь - верный конь! Я стоял и смотрел,
Как бегал по берегу ты и хрипел.
Вставал на дыбы, криком воздух пронзал,
Прощался со мной и меня вновь прощал!
Неужто предателем был я рождён
И вечно в изгнании жить обречён?!
Неужто не мог взять с собою тебя?
Да, ноша твоя для меня тяжела,
И места на палубе нет для тебя.
Мне люди б не дали спасти скакуна,
Как будто их жизни дороже твоей...
И каждый так предал своих лошадей.
Их стаи метались по берегу моря,
Кричали и плакали бедные с горя.
Кто - в воду бросался и плыл до конца.
Тонули, - не в силах догнать корабля.
Кто - долго скитался по голым степям,
Надеясь вновь встретить хозяина там,
Но голод и холод сгубил их сердца,
И коршуны всех исклевали тела.
Прости меня, друг мой, за подлость мою.
За то, что сгубил жизнь твою – спас свою.
За то, что предательски бросил тебя,
Изгнаньем Господь покарал уж меня.
Мой конь – верный конь! Я стоял и смотрел,
Как бегал по берегу ты и хрипел,
Вставал на дыбы, криком воздух пронзал,
Прощался со мной и меня вновь прощал!
*** МОСКОВСКИЙ СНЕГ
Белый снег над Москвой. Белый снег.
Затаило дыхание небо.
Словно маршем шагает век
По маршрутам, где он ещё не был.
И Москва прозябает в снегах,
И веселый её румянец
Миражом исчезает впотьмах,
Как последний юнец-самозванец.
Но уходит во тьму бледный век,
Исчезает как боль утраты.
Заслоняет белейший снег
Своей грудью стальные закаты.
И встаёт над Москвой новый день,
Пробиваясь сквозь снежные дали,
Истребляя вселенскую лень,
Истребляя земные печали...