УБЕГАЮЩИЕ КРАСКИ
© Перевод А. Сергеев
Дымка над этими далями улетает Бог знает куда.
Солнце их выстилает красноватым золотом вечера,
у него серые глаза матери, баюкающей ребенка.
Синее небо на стоге сена вдали улетает Бог знает куда;
Желтый прах покрывала над полем Эмиля Хокинсона,
Красноватые ребра света, подхваченные каркающим
вороньем, —
Эти тоже проваливаются на Запад, Бог знает куда.
ДВЕ РЫБКИ
© Перевод А. Сергеев
Когда рыбки говорили
их слова были алы
они встретились в чаше
золотистого воздуха
они гнулись дугой
семицветной радуги
они плавали в гроте
одном из тысяч гротов
и водили хвостами
в зеленопером прахе
ВЕЧНЫЙ ИСКАТЕЛЬ
© Перевод А. Сергеев
Рука листает страницы.
Страницы ложатся в свиток.
Было время, когда Америки не было.
Потом появилась на свитке ранняя
Америка, страна начинаний,
рождался американец.
Потом появилась теперешняя Америка,
она ищет и обретает, скорее ищет,
чем обретает, в вечных поисках
пути меж грозой и мечтой.
ЭДГАР ЛИ МАСТЕРС
© Перевод Э. Ананиашвили
ХОЛМ
Где Элмер, Герман, Берт, где Том и Чарли
Слабый духом, могучий телом, забавник, бражник, боец?
Все, все они спят в земле,
Здесь, на холме.
Один сгорел в лихорадке,
Другой задохся в руднике,
Третьего прикончили в драке,
Четвертый умер в тюрьме,
Пятый свалился с моста, зарабатывая на хлеб для своих
детей, —
Все, все они спят, спят, спят в земле
Здесь, на холме.
Где Элла, Кэт, Мэг, где Лпззи и Эдит,
Нежное сердце, простая душа, хохотушка, гордячка,
любимица счастья?
Все, все они спят в земле
Здесь, на холме.
Одна умерла, рожая тайком,
Другая — от разбитой любви,
Третья — от руки какого-то скота в бордели,
Четвертая — от уязвленной гордости, изверясь в своих
желаньях,
Пятую, после долгой жизни в далеком Париже и в
Лондоне,
Водворили в тесную эту обитель Элла, Кэт, Мэгги.
Все, все они спят, спят, спят в земле
Здесь, на холме.
Где добрый дядя Айзек и тетя Эмили,
Где старый Тауни Кинкэд и Севинье Хаутон,
Где майор Уокер, что на долгом своем веку
Водил беседы с героями революции?
Все, все они спят в земле
Здесь, на холме.
К ним привозили сыновей, убитых в сраженье,
И дочерей, раздавленных жизнью,
И их заплаканных, осиротелых детей.
Все, все они спят, спят, спят в земле
Здесь, на холме.
А где старый Скрипач Джонс,
Тот, кто жил шутя и играя
Все свои девяносто лет,
Тот, кто ходил с распахнутой грудью в ненастье,
Пил, гулял, не помнил о жене и родных,
Плевал на золото, на любовь,
На небо и ад?
А, он что-то бормочет о рыбалках былых времен,
О том, какие бывали некогда скачки в Клэрис-Гров,
О том, что́ сказал Эб Линкольн
Однажды в Спрингфилде.