Любовную песню крылатый смычок
Запел что было мочи.
Вдали над водой прозвенел козодой.
И тихо запел сверчок,
И тихо запел сверчок:
«Спи… спи… Спо-кой-ной но-чи!
Спо-кой-ной но-чи!»
КАНЗАС
© Перевод А. Сергеев
Бывало, я по Ка́нзасу
Шагал в разгар страды,
Хлеба косил, снопы вязал,
Укладывал в ряды.
И каждый сноп, как золото,
Как солнышко, сверкал,
И каждый жнец из рук своих
Светила выпускал.
На плечи жар полуденный
Ложился тяжело,
Пустынь дыханье серное
Душило, жгло, пекло.
И все ж хлебнул я в Канзасе
Привольного житья
С веселыми бродягами
Такими же, как я.
Мы избавлялись в Канзасе
От страха и забот,
Там тридцать тысяч босяков
На жатве каждый год
Зовет в свои объятья штат
Людей со стороны;
Мы целый месяц в Канзасе
Всем гражданам равны.
Мы пели в знойном Канзасе
Псалмы воскресных школ:
«Звезда дневная в небесах»
И «Мирен райский дол».
Мы пели в славном Канзасе
«Свободы стяг святой» —
Под ним солдаты Шермана
Пришли к черте морской.
Столы в обильном Канзасе
Заваливала снедь;
Мы отъедались, чтоб верней
Пшеницу одолеть.
Амбар приливу хлебному
Ворота раскрывал.
Мы лезли спать на пахнущий
Люцерной сеновал.
Крутились крылья мельницы,
Вплывала в ночь луна;
Мне застилала зрение
Мечтаний пелена.
Ах, все мечтают в Канзасе
При солнце, при луне,
В рассветном полыхании,
В вечерней белизне.
А ветер гонит тополя
За облаками вслед,
А на снопах и на ветвях
Лепечет лунный свет.
ЖЕРЕБЕНОК, НЕ ПЕРЕСТАВШИЙ ПЛЯСАТЬ
© Перевод А. Сергеев
Жеребенок, ты фермеру дан на срок —
Без греха обломать, чтобы вышел прок,
Но вороний грай, точно черный рок,
Пролетел над тобою зловещей тенью…
Ах, как бабочкам сладко цветы целовать,
Запах трав повергает душу в смятенье!
Что ж бояться постромок и шпор и кнута?
Жеребенок, ты не перестанешь плясать!
От рождения гордость в тебе велика —
Предки в царственной пляске неслись сквозь века,
И на ферме — в тебе лишь душа человека,
Ты являл ее ржаньем, брыканьем, храпеньем
И на тех, кто собрался тебя обуздать,
Как с фронтона, посматривал с подозреньем.
О Эллады вернувшаяся красота,
Жеребенок, ты не перестанешь плясать!
Стрекотали кузнечики: — Прыгай из пут! —
Воробьи горлопанили из закут:
— Если людям невесело — пусть помрут! —
Но не злобу ты чувствовал, а презренье
И последнюю ставку сумел проморгать:
Приступили объездчики к избиенью —
В их словах и на лицах одна срамота,
Жеребенок, ты не перестанешь плясать!
Как вороны закаркали: — Кончен бал! —
Когда жатку назавтра ты в поле гнал.
Запыхались мулы, а ты плясал,
Ты скакал, как скакун, трепеща нетерпеньем,
И, запутанный упряжью, начал играть,
Пьяный возчик тебя кровянил с исступленьем,
И безмозглые мулы терзали с хвоста…
Жеребенок, ты не перестанешь плясать!
В твой последний полдень, в последний миг
Под кувалдой зноя обрушился мир.
Кровожадные мухи слетелись на пир
И искали в ранах смертельное тленье.
Люди добрые, Божью призвав благодать,
Задержали жатку тебе в избавленье.
Так ты пал, убежав от людей и кнута,
Жеребенок, не переставший плясать.