адресованы дешевым
драгоценностям
и состоятельным молодцам с ясным взором
словно земля под нашими ногами
была
экскрементом некоего неба
а мы деградирующие узники
обречены
на голод, пока не станем есть отбросы
в то время как воображенье догоняет
оленя
на душных лугах сентября
заросших золотыми розгами
Так ли иначе
это видимо нас разрушает
Лишь отдельные блики от
чего-то
исходят
Никого
способного свидетельствовать
и всё уладить, никого способного вести машину
НЕГРИТЯНКА
© Перевод В. Британишский
с букетиком огненно-ярких
ноготков
завернутых в старую газету:
гордо несущая их
простоволосая
с тяжелыми
бедрами
заставляющими ее
покачиваться при ходьбе
разглядывает витрины
мимо которых
проходит.
Кто она
если не посол
из другого мира
мира прелестных ноготков
оранжевых и желтых
который она представляет
не сознавая этого
думая
что просто проходит по улицам
ранним утром
подняв цветы
как пылающий факел.
ЯХТЫ
© Перевод В. Минушин
соперничают в море, защищенные выгибом береговым
от слишком тяжелых ударов неукротимого океана,
излюбленной пытки, всегда избираемой им
для наикрепчайших бортов, людьми упрямо
выставляемых против него, и превращающей их в щепы.
Мотыльками в тумане, искрящиеся в ясном
блеске безоблачных дней, они летят под высокими
кособрюхими парусами, рассекая зеленую воду
острыми носами, а матросы, как муравьи,
мечутся, убирая, и ставя, и крепя паруса
на повороте, когда мачты едва не ложатся на воду,
и, поймав ветер, бок о бок правят к финишным буям.
На ровной арене открытой воды, с подобострастным эскортом
рыскающих новичков и умелых яхтсменов,
они кажутся юными, редкостными, как свет
счастливого взора, скользя с прирожденным
изяществом, свойственным совершенству, свободе,
вызывая зависть. Вот море, несущее их, мрачнеет,
шлепает по их лоснящимся бокам, пытаясь найти
хоть малейший изъян, и, посрамленное, отступает.
Гонок больше не будет. Но ветер опять поднимается.
Яхты,
гарцуя, равняются на старте, выстрел и —
понеслись. Теперь волны обрушиваются на них, но они,
крепкие, рвутся вперед на зарифленных парусах.
Руки, судорожно тянущие канаты, деревенеют.
Тела, бесстрашно откинувшиеся к воде, срывает волной.
Они отчаянно, теряя надежду, сражаются с морем,
пока в смертельность гонок не поверит потрясенный мозг;
море — хаос тел, предметов, захваченных стихией
у людей, не сумевших их удержать. Сломленные,
брошенные, взывающие о помощи из пенистой смерти,
они кричат, слабея, слабея! и вопли их носятся
среди волн, когда искусные яхты летят мимо.