МАЙ — ИЮНЬ 1940
© Перевод А. Сергеев
Мы это давно предвидели — гнусность, чудовищную
жестокость, всеобщее унижение: от этого нам
не легче.
Мы слышали медленный каменный шаг армий, слышали
все; мы затыкали уши, мы открывали глаза,
А они приближались. Мы ели, пили, спали, а они
приближались. Иногда мы шутили, а они
приближались. И вот
Они здесь. Теперь и слепой увидит, что вслед за ними —
вырождение, голод разруха — и
Разгул эпидемий: но мертвых еще не достаточно,
мертвых еще не достаточно. Пусть лучше
Людей будет мало, пусть живут они далеко друг
от друга и не заражают друг друга; быть может,
тогда здравость полей и гор,
Прохладного океана и мерцающих звезд проникнет им
в души? Но это
мечта, всего лишь мечта.
В будущем мы ограничим себя,
Позабудем многие человеческие мечты; лишь
безоглядные, бессонные, трезвые скатятся с черной
наклонной плоскости
К новым равнинам; и нам придется признать, что
безумие — норма;
Придется признать, что война — яркий цветок
или громкая музыка, что страсть пикирующего
бомбардировщика
Так же прекрасна, как прочие страсти; что жизнь
и смерть не так уж противоположны. Все это известно
Давно: но сколько новых страстей нам придется узнать
За новую сотню лет.
Что же ты плачешь, моя дорогая?
Такое уж время, и все в порядке вещей.
Если миллионы родились, миллионы умрут,
Если падет Англия, возвысится Германия,
Сильная собака опять окажется наверху,
Все в порядке вещей: это история.
Если погибнет цивилизация, то над этим
Будет повод задуматься. Только нам
До этого не дожить, моя дорогая,
Увы, нам до этого не дожить.
УБИВАТЬ НА ВОЙНЕ НЕ УБИЙСТВО
© Перевод А. Сергеев
Убивать на войне не убийство, но это и не война.
Посылать на Луну ракеты — осуществление детской
мечты, — рассчитывать мегатонны,
Которые могут полностью уничтожить Нью-Йорк
и Москву и полярные льды: над этим работает
Новая порода людей. Послушные, умные, компетентные
техники как дрессированные тюлени — прикажи им
сделать что-то,
И они это сделают. Но не спрашивай их, почему и зачем,
Ибо они ничего не знают. Они разразятся сентенциями
на неохристианском жаргоне, как Эйнштейн.
Что до меня, я старею и никогда еще
Не был таким циничным. Я оглядываю современный мир
и думаю, что моим маленьким внукам
Придется в нем жить. Что, перерезать им глотки?
Красота человека убита, исковеркана и загажена
Подлыми карикатурами; безграничная нечеловеческая
Красота вселенной, красота Бога вечно, жива,
и, быть может, внуки ее увидят.
ПЕРЕВООРУЖЕНИЕ
© Перевод Г. Симанович
На фоне всеобщего пышного шествия, фатального
шествия к смерти, жалким, поверьте,
Выглядит каждый в отдельности, и сострадаешь до слез
Этим крупинкам в массе, людям, жертвам,
и не кощунство ль
Восторгаться трагической прелестью их творений.
В них красота взбухающей реки, тяжестью налившегося
Ледника на отвесном склоне скалы,
Несущего гибель деревьям; они хороши, как ноябрьский
мороз,
Сопровождающий танец предсмертно пылающих листьев,
Иль как девушка в первую брачную ночь, исцелованная
и окровавленная.
Я бы сжег свою правую руку на тихом огне,
Чтобы все пошло по-иному… И дураком бы прослыл.
Ведь о нас сегодняшних
Не отдельно по каждому стоит судить, скорее —
По гибельному ритму, по тяжкому топоту толп,
кружащихся
В сомнамбулическом танце над черною бездной обрыва.