Сан-Диего, импровизированные трибуны,
Сотни трибун! И всегда
тюрьма отнимала у нас небо
и звонкий стук колес
быстрого товарняка; вместо этого
дезинфекции, от которых мы харкали кровью,
Но пели — господи, как же мы пели,
помнишь вот эту,
Джо, — «Один Большой Союз,
Один Большой —»
надеяться, что пребуду
Что они значат, Джо, эти ружья!
Они бессильны против городов, неба, песен,
которые переросли
любого из нас, мы были
Бездомными бродягами, но наши песни
были из плоти и крови.
На небе не воздвигают трибуны,
И угощений не стоит нам ждать
после смерти,
но, Джо,
У нас было то, чего не было у них:
мы любили страну
глубоко и всерьез.
пребуду с Тобой
На небе. Аминь.
(Не шелохнутся
ружья.) Нагишом
мы спали на этой земле в самую стужу,
слушая слова парня по имени Маркс.
Пусть сожгут нас, повесят, застрелят, Джо Хилл,
После нас останется то,
из чего выходят песни.
МАЙКЛ ГОЛД
© Перевод М. Зенкевич
НЕОБЫЧАЙНЫЕ ПОХОРОНЫ В БРЕДДОКЕ
Слушайте траурный марш необычайных похорон.
Слушайте историю необычайных американских похорон,
В городе Брэддоке, в Пенсильвании,
Где сталелитейные заводы, как драконы в пламени,
пожирают людей, землю и небо,
Наступила весна. Робко, как ребенок, проходила она
по стране стальных чудовищ.
Ян Клепак, рослый весельчак, чех, по пути на работу
в шестом часу утра
Любовался зеленой травой на холмах у реки и буйным
белым цветом слив.
И когда, полуголый, он обливался потом у пудлинговой
печи, как демон в зловонии серы,
Он мечтал, вспоминая
Белый цвет слив и весеннюю зелень травы.
Он совсем забыл про сталь, и ему вспоминались то грудь
жены, то смех ребенка, то веселые песни гуляк
на дороге.
Он думал о коровах, овцах, крестьянах, селах и полях
солнечной Богемии.