И кто все это? Выскочки? Юнцы?
Цвет нации, умнейшие из умниц?
Да. Хоть невиданный и новомодный,
Город наш-нашенский, американский
Насквозь. И если уж имеет душу
Цивилизация рассудка,
То здесь душа, Флоренция ее.
НОСТАЛЬГИЯ
Моя душа — там, в комнате моей,
А я вдали, за десять тысяч миль;
И день за днем — лишь трубный рев морей,
Соль, облака и водяная пыль.
Дуй, ветер, дуй, ведь многих встретит смерть.
Самовлюбленной юности друзья,
Книги мои с обрезом золотым;
Цветы, самовлюбленные, как я,
В окне уютом светятся былым.
Дуй, ветер, дуй, ведь многих встретит смерть.
Твой день стал ночью мне, ночь стала днем,
С этим ложусь я, с этим я встаю;
День канул в море, звезды тонут в нем,
Ход времени по небу узнаю.
Дуй, ветер, дуй, ведь многих встретит смерть.
Укол — и память вновь кровоточит,
А мир вот-вот взорвет нас, этот взрыв
Цветы и головы — все превратит
В ничто, мгновенным светом озарив.
Дуй, ветер, дуй, ведь многих встретит смерть.
Смех и отчаянье сдружились. Что ж,
Пусть будет тяжек сердца каждый шаг;
Лицо в морщинах, как морской чертеж,
Слезы в глазах, и моря шум в ушах.
Дуй, ветер, дуй, ведь многих встретит смерть.
ВОИНСКИЙ ЭШЕЛОН
Стоп. Станция. Рабочие-путейцы
Машут рукой: салют! и скалят зубы.
Дети визжат, как в цирке, Бизнесмены
Проходят, поощрительно взглянув.
А женщины стоят в дверях домов,
Глядят нам вслед, словно прося вернуться,
Словно слезой остановить войну,
Железо наше растворить могли бы.
Как гроздь плодов из рога изобилья,
Свисаем с переполненных платформ.
Все дружелюбны к нам, готовым хлынуть
Ухмылками и гоготом вдоль улиц.
Бутылка разбивается о буфер.
Взгляд, растянувшись вслед улыбке женской
И сжавшись, как резина, жалит губы,
Что жаждут поцелуя, как воды.
И дальше, дальше — континенты, дни —
Мы тащимся, чумазы и чуть пьяны,
Лихие парни шанса и судьбы,
Чьи «ведра»-каски в призрачном грядущем
Стучат о стену наших мертвых тел
Рядом с лежащим замертво оружьем.
И горизонты сжавшейся земли
Нас обняли, как жесткие ремни.
Колода карт в твоих руках, сдающий;
Сдай мне на счастье парочку получше,
Валетика в придачу подшвырни.
Черви червонны, пики сплошь черны,
Пики и крести-крестики черны.
Дай выиграть, дожить до торжества.
Ведь арифметика игры проста:
Не всем везет, не все придут с войны.
С вокзала на корабль, смерть или порт,
Вокзал, на поезда, на фронт, и смерть,
В грузовики, на марш и в бой, и смерть
Или надежда жить: как знать, как знать.
Смерть — путь назад, на поезд, на корабль,
Жизнь — путь на фронт, о флаг! и наконец
Та жизнь, что после поездов и смерти,
Праздник людей всех стран после войны.
ВОЗВРАЩЕНИЕ
Пустынность тихоокеанской шири,
Тысяча дней изгнанья и тоски,
Прощайте. Вот уж скрылся Южный Крест
За горизонтом, тонет континент
В волнах, горчайший остров растворился
В стихии соли,
А здесь, на палубе, туман окутал
Мою улыбку, ту, что осветила б
Всю тьму, прощая ход времен, повергших
В позор и в смерть мильоны и меня.
Везет корабль наш не сырье с Востока —
Солдат, зеленых в синем свете трюмов,
И психов полный твиндек взаперти;
Корабль-упырь, корабль-казарма дышит
Приторно-тошным смрадом униженья,
И даже те, кто не задет железом
Или психозом, жаждут, озверев,
Дорваться наконец до вожделенных
Вещей и женщин.