Эй, синеблузые!
Рейте!
За океаны!
Или
У броненосцев на рейде
ступлены острые кили?!
Пусть,
оскалясь короной,
вздымает британский лев вой.
Коммуне не быть покоренной.
Левой!
Левой!
Левой!
Там
за горами го́ря
солнечный край непочатый.
За голод,
за мора море
шаг миллионный печатай!
Пусть бандой окружат на́нятой,
стальной изливаются ле́евой, —
России не быть под Антантой.
Левой!
Левой!
Левой!
Глаз ли померкнет орлий?
В старое ль станем пялиться?
Крепи
у мира на горле
пролетариата пальцы!
Грудью вперед бравой!
Флагами небо оклеивай!
Кто там шагает правой?
Левой!
Левой!
Левой! [211]
Ксения Чарыева, 1990
***
всем воробышков взъерошенным хворобам
всем кудрявым ягодам ягнят
по каким она вела тебя сугробам
эта ласковая музыка огня
подозрений что маршрут мог быть короче
звонче и честнее выход вон
так спускается пластмассовый куро́чек
по стремянке золотых воздушных волн
в песнях тех велосипедных экспедиций
не упоминался никогда
способ безнаказанно светиться
справа или слева от стыда
/если попадешь не передашь ли
призраку капризному пакет
разноцветную пилюлю против кашля
книгу, пропускающую свет/ [337]
Николай Байтов, 1951
***
Варсонофий сказал: «Никогда не играйте в футбол».
Он сказал не шутя. И студент неудобно кивнул.
Он подумал: «Совсем заговариваться стал старик!
Что ж нам делать с простым и веселым служеньем трибун?»
«Не ходите смотреть это зрелище даже во сне», —
Варсонофий сказал. И студент, поправляя пенсне,
кашлянул и, взглянув на товарища, брови возвел, —
мол, на старости лет фанатеть начал архимандрит,
а ведь раньше командовал чуть не гусарским полком! —
Вот он оптинский обскурантизм: он сгибает в поклон,
будь ты сам генерал, — и согнул не таких, говорят…
Что ж нам делать с простой и упругой идеей мяча?
«Закрывайте глаза», — Варсонофий сказал, не щадя
собственной репутации в тех молодежных кругах,
где Засулич с Перовской засохли, две скучных карги,
а Набоков-голкипер поймал каракозовский болл
и рассеянно щурится в длинных оксфордских трусах.
Ну, едва ли гусарский! — наверно, казачий был полк.
«Да, — сказал Варсонофий в раздумье, — но был ли
в том прок?
Это надо понять, что у нас пострашнее враги.
Ни нагайка, ни сабля меня не спасли, — и с тех пор
я иное оружье держу в тех же самых руках…
Впрочем, я бы сказал, это будет университет
не Оксфордский, а Кембриджский, милые други мои».
«Удаляйтесь от зла. Потому что игра эта есть,
несомненно, программа врага и новейшая сеть.
И новейшая лесть. Потому что от этой игры
целый век возгордится и будет ходить как дурак»…
Что ж нам делать, когда замыкается оптинский бор
и в туманных лугах отчужденные тени легли?.. [30]
Аркадий Штыпель, 1944
ВСЯКО РАЗНО
«СЕЛЬВА слов!»
как сказал бы поэт имярек
«цель в ослов!»
срифмовал бы другой имярек