Михаил Кузмин, 1875-1936
РОДИНА ВЕРГИЛИЯ
Медлительного Минчо к Мантуе
Зеленые завидя заводи,
Влюбленное замедлим странствие,
Магически вздохнув: «Веди!»
Молочный пар ползет болотисто,
Волы лежат на влажных пастбищах,
В густые травы сладко броситься,
Иного счастья не ища!
Голубок рокоты унылые,
Жужжанье запоздалых пчельников,
И проплывает тень Вергилия,
Как белый облак вдалеке.
Лети, лети! Другим водителем
Ведемся, набожные странники:
Ведь ад воочию мы видели,
И нам геенна не страшна.
Мы миновали и чистилище —
Венера в небе верно светится,
И воздух розами очистился
К веселой утренней весне. [181]
Апрель 1921
Алексей Колчев, 1975-2014
РУССКИЕ ВТОРОСТЕПЕННЫЕ ПОЭТЫ
выходит тютчев на дорогу
как будто лермонтов какой:
час настал молитесь Богу
со святыми упокой
и словно папоротник летом
длинна у фета борода:
я пришел к тебе с приветом
уйду — неведомо куда [165]
Дмитрий Веденяпин, 1959
Сияла ночь…
Фет
Сияла ночь; бред вспыхивал, как воздух,
В твоих зрачках и был непобедим.
Стеклянный куб террасы, небо в звездах,
Трава и дым.
В отчаянье сплошных несовпадений,
Сквозь сон и свет
Беспомощно среди ночных растений
Рыдать, как Фет.
Стать маленьким, похожим на японца,
Непрочным, как стекло;
Открыть глаза, чтобы увидеть солнце,
А солнце не взошло. [58]
2001
Игорь Булатовский, 1971
***
Что ни скажи, все Тютчев на порог,
Верлен — в раздвоенный хрусталик,
но бедность эта не порок,
а впрок отложенный сухарик.
Не говори, ни даже не молчи,
ни даже не звени ключами,
а слушай, как звенят ключи
в пальто с печальными плечами,
в том старом, сердцем траченном пальто,
кому-то никому идущем,
кто в нем становится Никто,
куда-то не туда идущим,
где так легко, где так легко не быть,
что быть легко на самом деле:
на тяжести раскачивая нить.
О, умереть от этих вот качелей! [51]
ТАКЖЕ СМ.:
Анна Ахматова (2.2),
Осип Мандельштам (2.4),
Василий Ломакин (2.4),
Иосиф Бродский (5.2),
Давид Самойлов (6.2),
Геннадий Алексеев (9.1.4),
Игорь Чиннов (10.4),
Андрей Николев (11.2),
Александр Блок (11.4; 11.5),
Осип Мандельштам (18.2.2),
Иосиф Бродский (18.2.3),
Аркадий Драгомощенко (20.1),
Андрей Монастырский (23.3).
С самых древних времен поэзия основывалась на представлении о том, что определенное содержание неразрывно связано с определенной формой. Круг возможных тем и возможных поэтических задач был довольно ограниченным, каждая тематическая область понималась как автономная, независимая от других, и казалось естественным, что для каждой такой области есть свои выразительные средства.
Для военных гимнов использовался один набор средств, среди которых были и характерные ритмы, и предпочтительные образы, для воспевания богов — другой, для песен о любви — третий. Такое тесное единство содержательных и формальных свойств текста привело к появлению жанров — устойчивых типов текста.