Агафонов
Да, это правда.
Корнеев
Боже правый!
Предмет, достойный лучших мест,
Стоит, наполненный отравой,
Где Агафонов кашу ест!
Подумай только: среди ручек,
Которы тонки, как зефир,
Он мог бы жить в условьях лучших
И почитаться как кумир.
Властитель Англии туманной,
Его поставивши в углу,
Сидел бы весь благоуханный,
Шепча посуде похвалу.
Наследник пышною особой
При нем ходил бы, сняв сапог,
И в виде милости особой
Его за носик трогать мог.
И вдруг такие небылицы!
В простую хижину упав,
Сей чайник носит нам водицы,
Хотя не князь ты и не граф.
Агафонов
Среди различных лицедеев
Я слышал множество похвал,
Но от тебя, мой друг Корнеев,
Таких речей не ожидал.
Ты судишь, право, как лунатик,
Ты весь от страсти изнемог,
И жила вздулась, как канатик,
Обезобразив твой висок.
Ужели чайник есть причина?
Возьми его! На что он мне!
Корнеев
Благодарю тебя, мужчина.
Теперь спокоен я вполне.
Прощай. Я все еще рыдаю.
(Уходит.)
Агафонов
Я духом в воздухе летаю,
Я телом в келейке лежу
И чайник снова в келью приглашу.
Корнеев
(входит)
Возьми обратно этот чайник,
Он ненавистен мне навек:
Я был премудрости начальник,
А стал пропащий человек.
Агафонов
(обнимая его)
Хвала тебе, мой друг Корнеев,
Ты чайник духом победил.
Итак, бери его скорее:
Я дарю тебе его изо всех сил. [131]
Сергей Стратановский, 1944
УРАЛ-БАТЫР И ГИЛЬГАМЕШ
(По мотивам башкирского эпоса «Урал-батыр» и шумеро-аккадского эпоса о Гильгамеше)
Урал — батыр
Много дел богатырских
совершил я, Урал-батыр:
Я со змеем Заркуном боролся,
И с отцом его,
дивов владыкой, боролся,
Против зла их боролся.
Только главное зло
на земле обитает без тела,
И лица не имеет.
Смертью зовется оно.
Как его победить
рассказала мне девица-Лебедь:
Не стрелой поразить,
не мечом его можно сразить.
Есть в далекой стране
хищным дивом хранимый родник,
Кто губами приник —
не исчезнет вовек во мгле смертной,
Ни в бою на войне,
ни в дни старости.
Гильгамеш
Снюсь я тебе,
сыну северных гор и герою.
Ты — потомок Энкиду,
моего неразлучного друга.
Ну, а я — воин юга,
я — Гильгамеш, царь Урука.
Воин смелый, великий
все я изведал и видел
Землю и море до края мира.
Но заплакал я бурно,
когда друг мой Энкиду умер,
И пошел я от горя
к последнему морю на берег,
И добыл на дне моря
цветок на шиповник похожий,
Смерть саму убивающий.
И понес я народу
своему, не сорвав лепесточка даже,
Тот цветок обретенный,
в Урук огражденный, домой.
Но похищен змеей,
Был шиповник заветный,
в степи, на дороге обратной.