Как дети под дождем, стоят они молча)
Когда семью выгнали из дома,
А взрослые, поклявшись мстить, ушли в горы). [178]
Константин Кравцов, 1963
ANTIФΩNOΣ
…как бы игра Отца с детьми
— И не забудь, что филолог
по определению друг — òφιλος, —
о друзьях же Своих
так говорит божественный Логос,
так Он сказал в одном из апокрифов,
в Одах Соломона: И Я услышал голос их,
и положил в сердце Моем веру их,
и запечатлел на главах их имя Мое,
ибо они — свободны, и они — Мои
— И не забудь: безначально оно, безначально
и потому бесконечно, таинство как бы игры́:
во свете Его невечернем — вечери наши,
и здесь — в свете белой часовни луны:
свете, светящем во тьме над кремнистым путем,
вдоль которого высоковольтная линия
тянется через иссохший Кедрон [173]
Тимур Зульфикаров, 1936
Вестник
Дервиш в зеленом дряхлом нищем забытом бухарском
чапане и белой
покосившейся слезной дряхлой рухлой чалме сходит
с Тянь-Шанских гор и идет ко мне по брегу Иссык-Куля
ступая босыми желтыми абрикосовыми ногами
в зарослях эфедры облепихи барбариса терескена
Он вестник
Он несет страшную весть
Я чую по его дряхлому чапану по его слезной забытой
чалме, которую уж никто в Азии моей не может
сотворить слепить
Он несет страшную весть
Я чую по его нищим голым ступням что уж не боятся
колючек янтака
Я вижу по его хищным глазам в которых трахома тля
Тогда я бегу бегу бегу по брегу Иссык-Куля прочь от него
Но он яро летуче бежит за мной вслед и настигает меня
и кричит:
Умерла умерла умерла
Но я бегу от него прочь
Но он кричит: Умерла умерла умерла
Кто умерла? мать? жена? дочь? сестра?
Но тут голос его рыдает догоняет меня
Умерла древняя Азья мать жена дочь сестра моя
И твоя! и твоя и твоя и твоя…
Дмитрий Строцев, 1963
Письмо сыну
кто я
в этой евангельской
тьме
спрашивает владыка
человек из толпы
с камнем в руке
в сердце
уже раздробивший жертву
блудница
полумертвая
в глубинах своих
бессильная
даже звать
о пощаде
галилеянин
вступившийся за нее
недовольный
учителем
ученик
прохожий
со своим мнением
оскорбленный грубой сценой
на пути
в дом молитвы
и милосердия
Елена Шварц, 1948-2010
***
Шестов мне говорит: не верь
Рассудку лгущему, верь яме,
Из коей Господу воззвах,
Сочти Ему — в чем Он виновен перед нами.
Я с Господом в суд не пойду,
Хотя бы Он. Наоборот —
Из ямы черной я кричу,
Земля мне сыплет в рот.
Но ты кричи, стучи, кричи,
Не слыша гласа своего —
Услышит Он в глухой ночи —
Ты в яме сердца у Него. [344]