Деревня, в которую Козихин три года назад переехал из Москвы, носила жизнерадостное название Поганая Гарь. От райцентра, села Заповедного, её отделяло всего пять километров извилистой лесной дороги. Козихин любил гулять по ней пешком и весьма удивлялся тому, что деревенские старательно обходят эти места стороной, называя их Поганым урочищем, а то и просто Поганищем.
Да, были у леса, окружающего Гарь, некоторые особенности. Например, прямо на повороте в него с основной дороги с концами исчезала сотовая связь. Снова она появлялась лишь в Гари. Козихина это мало расстраивало, он искренне полагал, что заблудиться на пути из Заповедного в Гарь невозможно. Друзья, порой приезжавшие к нему в баню или на шашлыки, думали иначе. Почти каждый из них уже успел поплутать в Поганом урочище пешком или на машине, и все точно знали, что подобного никогда не происходит, если рядом находится Козихин. Из-за этой особенности деревеньку они в разговорах между собой называли Гарью Козихинской. Виталий не обижался.
Он знал, что точно так же с некоторых пор его деревню называют в сельсовете, а кое-кто даже лес называет Козихинским Поганищем. Причиной столь неоднозначной известности стала короткая и не слишком успешная борьба Козихина за возвращение в Гарь цивилизации.
Если ремонта линии электропередач он с горем пополам добился, то с зимней чисткой дороги возникло много проблем. Козихин засыпал поселковую администрацию заявками и письменными жалобами, их принимали и даже обещали прислать технику, но каждый раз после снегопада выяснялось, что трактор сломался у въезда в лес, или на Гарь-Козихинскую тропу опять не хватило солярки. Тогда Козихин пошёл другим путём. Несколько недель подряд он подкарауливал колхозный трактор на выезде из усадьбы, брал тракториста в плен и буквально заставлял начинать день с чистки дороги на Гарь.
Ни один тракторист при этом не пострадал, но в конце концов Виталию надоела бесконечная возня. Он купил навесной ковш для джипа и начал чистить дорогу сам. В сельсовете, похоже, вздохнули с облегчением, однако осадочек остался, а за Козихиным прочно закрепилась слава человека-с-Поганища. Народ его сторонился. Виталий не расстраивался. Ему вполне хватало общения с собственной семьёй и единственным соседом, старым пьяницей дядей Беней, который жил в Гари летом, а зимовать уезжал в город, к сыновьям.
Свернув на лесную дорогу, Виталий был уверен, что совсем скоро вернётся домой. Чуть ослабив козе ошейник, он снова почесал свою покупку между рожками и принялся дружелюбно беседовать с ней на ходу:
— Эх, не спросил я у тётки, как тебя зовут… Надо придумать какое-нибудь имя. Как там положено называть коз? Ночка? Манька? Дереза? Нет, это всё не то. Амалтея? Слишком пафосно, да и произносить долго. Зорька? Простоватенько. О, придумал. Будешь Зира.
— Мееее, — ответила коза и дёрнула за верёвку.
Виталий посмотрел вперёд. И с удивлением обнаружил, что впервые в жизни сбился с пути. Лес вокруг стоял знакомый: в этой осиновой рощице Катя осенью собирала грибы.
— Хм, — сказал Козихин Зире. — Как я не заметил, что сошёл с дороги? Похоже, мы немного уклонились вправо. Сейчас возьмём левее и мигом вернёмся назад.
Минут сорок Козихин уверенно вёл козу напролом через лес, забирая влево, но дороги так и не нашёл. Вместо этого перед ним вдруг открылся топкий берег лесного ручья, заросший камышом и рогозом. Козихин нахмурился и пожал плечами. Ручей должен был находиться по другую сторону от дороги. Зира посмотрела на всё это грустным янтарным взглядом и тихо промолвила:
— Ме…
— Знаешь, что? — сказал ей Козихин. — Так дело не пойдёт. Предлагаю вернуться к опушке леса и снова войти в него по дороге.
Развернувшись в противоположную сторону, он двинулся по своим следам назад.
Обычно даже самым неторопливым шагом дорога от дома до автобусной станции «Заповедное» занимала у Козихина ровно час. Теперь же ему казалось, что прошло гораздо больше, но лес и не думал отступать. Осины и белые берёзки сменились еловым сухостоем. Ветер гулял среди голых вершин, деревья, много лет назад убитые короедом, скрипели и стонали, словно неупокоенные мертвецы. Козихин взглянул на часы в телефоне — и с раздражением обнаружил, что телефон завис. Вместо времени на экране красовались четыре восьмёрки. Сориентироваться по солнцу тоже не получилось: небо затянули тучи, у корней деревьев сгустилась унылая серая мгла.
— Не хватало ещё, чтобы дождь пошёл, — недовольно проворчал Козихин. На нос ему упала холодная капля.