Довольно долго прослонявшись по опавшим рыжим иголкам среди облезлых голых стволов, Козихин услышал звук проезжающей мимо машины.
— Ага, — сказал он, — теперь я, кажется, знаю, что это за место.
В стороне от Гари по лесу шла дорога, ведущая в областной центр. Участок, проходящий через Поганище, считался опасным: каждый год на нём без каких-либо очевидных причин происходило множество аварий. Дядя Беня как-то, изрядно набравшись, поведал Козихину страшную тайну: «Черти там дорогу перебегают, вот народ и бьётся». Виталий не верил в подобную ерунду. По его мнению, все встреченные местными жителями черти перебегали дорогу в неположенном месте исключительно после праздников, между тремя и четырьмя часами утра.
Близость автомобильной дороги обнадёживала. Выйдя на неё, можно было бы выбраться из леса по асфальту. Но одинокая машина укатила, и больше никаких звуков дождаться не удалось. Хоть Козихин и старался придерживаться выбранного по слуху направления, шоссе он так и не нашёл. Наконец, устав бесцельно бродить среди мёртвых ёлок, решил устроить привал: уселся на корягу, скормил козе хлебную горбушку, а сам открыл банку пива и зажевал её колбасой. Пиво оказалось гадким, колбаса — сальной и одновременно пресной, как из бумаги. Чтобы избавиться от неприятного привкуса во рту, Козихин открыл чекушку и сделал из неё пару глотков. Особо не помогло, но стало как будто немного теплее.
Между тем серый полумрак от низких облаков превратился в настоящие вечерние сумерки. Козихин уже давно перестал гадать, куда его занесло, и высматривать знакомые приметы. Лес вокруг был чужим и тёмным, капли холодного дождя монотонно шуршали по листве. «Когда-нибудь это закончится, — вяло думал Козихин, шагая по тропинке за Зирой. — Лес маленький. Рано или поздно я выйду к Заповедному. Или к шоссе. Или к ручью. Или на дорогу». Но ручей, шоссе, высоковольтка, даже деревня из двух домов под названием Гарь — всё как сквозь землю провалилось. А дождь становился гуще и холоднее. Козихин открыл вторую банку пива. Оно оказалось ещё гаже, чем первое. Пришлось снова исправлять ситуацию дядибениной водкой.
Уже в полной темноте уставший, промокший до нитки и злой Козихин наткнулся на стену заброшенного здания.
— Ты знаешь, что это? — спросил он у Зиры.
Та покосилась на него ярко фосфорицирующими в темноте глазами и ответила:
— Ме.
Голос её был совсем не похож на настоящее козье блеянье, скорее, он напоминал небрежную попытку человека передразнить козу.
— Дразнишься? — сказал ей Козихин строго. — Ну и дура. Мне Беня рассказывал, что тут где-то в глубине леса есть старый фашистский ДОТ. Если это он, можно хоть от дождя спрятаться.
Кусты окружали строение со всех сторон так плотно, что было почти невозможно отыскать окно или дверь. Козихин чиркнул зажигалкой. При свете её пламени за ветками стала видна стена здания, вовсе не выглядевшего разрушенным.
На заросшей ивняком поляне возвышалась ступенчатая пирамида, верхние ярусы которой терялись во тьме. На чёрной, гладкой поверхности нижних стен Виталий успел разглядеть изображения странных тварей с человеческими телами, коленками, вывернутыми назад, и острыми, длинными рогами.
Изучить картинку как следует он не успел. Зира вскрикнула, дёрнула за верёвку, зажигалка выскользнула из руки Козихина и упала куда-то в мокрую траву. А Зира, протиснувшись между ветками, легко взбежала вверх по стене.
— Эй? — крикнул Козихин.
— Эй-эй! — откликнулись ему с высоты сразу несколько насмешливых голосов.
— Ох и не нравится мне всё это, — прошептал он, отступая назад.
Три гибкие тени отделились от стены, соскользнули на землю, и Козихин внезапно понял, что ни в коем случае не следует их подпускать к себе. Чёрные твари не были уродливы, но их стремительные движения, голоса, светящиеся в темноте глаза с узкими горизонтальными зрачками — всё это вызывало какое-то дикое, необъяснимое отвращение. Козихин кинулся бежать. Чёрные с визгом и хохотом устремились за ним.
Его гнали по лесу, словно зверя: пугали, выскакивая из-за стволов деревьев, резкими криками заставляли менять направление. Под ногами хрустело, хлюпало, ветки хлестали по лицу. В какой-то миг беглецу показалось даже, что чёрные отстали, потеряли его след, но через несколько шагов он вновь едва не врезался в стену лесной пирамиды.