— Сложная задачка, Алексей Денисыч, правда? У меня есть хорошая идея. Если мы поехали в Москву вместе, давайте думать вслух.
Сычев склонил голову набок и оценивающе взглянул на своего спутника.
— Ты считаешь, что мне интересно знать, что делается в твоей голове?
— Ну нет. Я не то хотел сказать. Давайте проводить общий анализ. Одна голова хорошо…
— А две хуже.
— Почему? Я мог бы помочь вам с анализом. Задавая вам наводящие вопросы, я тем самым буду теребить ваше воображение и подводить к неожиданным умозаключениям. Потому что сами вы никогда не зададите себе неожиданного вопроса, который не возникает в логической цепочке. Таким образом мы могли бы делать сенсационные открытия и приходить к неординарным решениям.
Сычев выслушал тираду с глубокой морщиной на переносице.
— Ну ты и вывернул! Идея понятна. Итак, вы, любезнейший Ватсон, будете складывать разрозненный бред гения сыска в стройный рассказ и публиковать свои заметки в ежемесячных журналах, пока этой галиматьи не хватит на отдельное издание.
— Ну и такое не исключено. Но не раньше, чем я стану полковником.
— Это почему же?
— Сейчас в моде пишущие полковники. Им больше доверяют, и их книги не залеживаются на прилавках.
— Кризис литературы и кризис сыска. Каждый должен заниматься своим делом. Хороший летчик не может быть образцовым подводником. Всему нужно учиться. Но надеюсь, что, став полковником, ты забудешь о своей идее. К тому времени сапожники перестанут печь блины, а кандидаты наук торговать на рынках.
— А надолго мы в Москву? — сменил тему Горелов.
— Если ты будешь задавать такие вопросы, то мы ни к чему не придем.
— Опасные преступники с оружием на свободе.
— Что-то тебя сегодня заносит, Палыч. Тебе надо дать транспарант в руки, а не пистолет. Мы должны спасти беглецов, а не обезвредить. Успеть бы.
— Кому же они нужны, кроме нас?
— Зекам. Вспомни, что по понятиям зоны мужик не мог увести за собой смотрящего и приближенного к лагерной элите авторитета, которому осталось сидеть меньше года. Значит, инициатором был Белый. А что тогда? Побег тщательно подготовлен, но я не уверен, что бежать должен был Белый. Лекарь пахана, безобидный молчун. Блатари такого в командировку не отправят, а, значит, Белый ушел по собственной инициативе. Если так, то блатные не простят ему такого фортеля. Идем дальше. В сторожке убит майор ФСБ. Я так думаю, что гэбэшники уже выяснили, кто ушел из колонии и кому они должны мстить за смерть товарища. У этой структуры возможностей куда больше, чем у нас с тобой.
— Так что же плохого в том, что столько сил ловят двух убийц?
— А когда мы их поймаем, тогда выясним.
— До Москвы мы их не догоним, а там они затеряются или на дно залягут.
— Вряд ли. Белый торопится. Стоит решить один вопрос: «Куда спешит Белый?» — и мы его перехватим. Но на такое решение может уйти много времени.
Внезапно дверь купе раскрылась, словно ее сорвало ураганом. В купе вошел великан с пистолетом «ТТ» в руке, который выглядел игрушкой в огромной лапе. Второй громила стоял за спиной, и из купе трудно было понять, вооружен он или нет.
Лейтенант хотел вскочить с места, но Сычев поймал его за руку и усадил назад. Теснота не позволяла им разгуляться. Ребята походили на таежных лесорубов, которым требуются топор и размах. Сычев успел сделать не меньше пяти умозаключений, пока гость готовился к своей речи.
— Приветствую вас, господа лохи, на территории нашего влияния! — начал свою проповедь вооруженный медведь. — Должен сообщить вам приятную новость. По законам нашего кодекса с вас причитается налог за проезд по заповедным местам в размере содержимого вашего кошелька. Прошу не нервничать и не дергаться. Мы люди относительно мирные и собираем дань в пользу несчастных сирот. Разойдемся мирно. Сохраняйте свои зубы в целости и сохранности, дантисты стоят очень дорого. Итак, жлобики, не ходите в гробики! Содержимое карманов на стол. Шевелись, паскуда, другие ждут! — Последняя фраза прозвучала угрожающе.
Сычев заметил, как у лейтенанта заходили желваки.
— Брось, Палыч. Хорошие ребята, почему бы нам не поделиться с ними.
Сычев встал. Его затылок едва доставал до плеча налетчика.
— Вы извините, но можно я достану кошелек? Он в пальто, у вас за спиной.
Разойтись в такой тесноте не представлялось возможным. Громила повернул голову назад, где висела одежда, и на секунду выпустил пассажиров из поля зрения. Дальше все происходило, как на съемках боевика. Сычев ухватил налетчика за кисть руки, в которой тот держал оружие, и резким движением крутанул ее за спину. От неожиданности и резкой боли в плече здоровяк выпустил ствол из рук, который тут же попал к лейтенанту. Мальчишка инстинктивно понял, что собирается предпринять Сычев, и приготовился к перехвату. Пистолет был пойман в воздухе. Главный налетчик с заломленной за спину рукой согнулся пополам, как перочинный нож, и тут же подучил сильную затрещину по затылку собственным пугачом.
Шапка отлетела в сторону, и человек-гора упал на колени. Его напарник не имел оружия, а ходил сопровождающим для устрашения. Он так и не понял, что произошло, продолжая стоять на месте и моргая белесыми ресницами.
Когда напарник упал перед ним на колени, как на паперти, он вздрогнул. В ту же секунду в лицо ему глянул черный глаз «ТТ».
— Спокойно и без шума. Зайди в купе и закрой дверь. — Сычев говорил тихо, но убедительно, как заклинатель змей. Он заставил здоровенного детину втиснуться в крошечный закуток и закрыться.
— А теперь, дружок, скинь полушубок, сними ремень и свяжи своего напарничка. И делай это на совесть, а то рядом ляжешь.
Как нашкодивший ученик, верзила принялся заглаживать свою вину.
Горелов не верил собственным глазам. Такой маленький, пожилой мужичок крутил богатырями, как дрессировщик на манеже справлялся со львами. Все это в большей степени походило на игру, на обычную отработку ситуации, где использовались деревянные ножи и картонные пистолеты, да и налетчики не похожи на бандитов. А слова, которые один из них произносил, казались заученной ролью из плохой пьесы.
Когда один разбойник связал второго и оставил его на полу, то без особого труда Сычев стянул и ему руки за спиной чемоданными ремнями. Громилу усадили в угол у окна и предупредили, что его голова останется без ушибов, если он не будет раскрывать рот.
— Сколько их еще? — спросил лейтенант, глядя на Сычева, как на сотрудника, пришедшего из разведки.
— Ты меня убьешь своими вопросами, Ватсон. Но я постараюсь тебе ответить. Работают ребята примитивно, а значит, вприглядку. Ну скажем, по методу контролеров. По одному остается в тамбурах, а двое ходят по купе. Итого четверо. А теперь залезь на полку и жди гостя. Нужно проверить его выносливость.
— Понял.
— У тебя есть оружие?
— Табельного нет, — пожал плечами Горелов.
— Тоже мне сыщик.
— Но у вас тоже нет, Алексей Денисыч.
— Я следователь, а не сыскарь. Думать надо.
— Думай не думай, а нас накрыли.
— Полезай.
Лейтенант запрыгнул на полку и прижался к багажному отсеку, расположенному над дверью. Сычев сел у окна, напротив пленника. Главный зачинщик мирно валялся на полу с запекшейся на волосах кровью.
Ждать пришлось недолго. Дверь купе вновь распахнулась, и в проеме появился близнец предыдущих мордоворотов. Горелову пришлось трижды испытывать его череп на прочность, пока он не приземлился на своего дружка, лежавшего у порога.
— Ну хватит. Больше сюда не влезет, — вскочил на ноги Сычев. — Вяжи его, Палыч, а я гляну, кто там остался.